разом снес троих оказавшихся на пути пехотинцев и помчался дальше. Едва дотягивающие до слабого Железного ранга вражеские солдаты мало что могли ему противопоставить.
Но впереди раздался громкий рев горна и стук копыт: справа на них уже несся конный отряд противника. Прорываясь сквозь мглу, на них несся десяток рыцарей.
Развернуться, атака справа! – раздалась позади команда Хэнка.
Они попали в смертельную ловушку.
Уверенные, что их рыцарям не составит труда добить уже находящийся в полном окружении отряд разведчиков, пехотинцы воспрянули духом и с удвоенной силой пошли в атаку, стараясь задержать врага, пока подоспеет подкрепление.
Их оставалось все меньше.
Выдвинувшись вперед и разрубая на скаку попадаюшихся на пути пехотинцев, Хэнк прорвал их строй и помчался на рыцарей врага.
Одинокая черная фигура – точь-в-точь как рыцарь на поединке – неудержимо неслась вперед, словно ничто в этом мире не могло ее остановить.
Не один Хардш пораженно замер на месте: в ступор впали даже рыцари Ранднера. Экипированы и обе стороны были одинаково легко, и этот маневр казался чистым безумием.
Но именно эта мгновенная пауза позволила Хэнку ворваться во вражеский строй, и вот уже первый вставший у него на пути пал, пронзенный копьем. Увы, на большее это оружие не годилось: от удара древко треснуло пополам. Продолжив орудовать мечом, Хэнк обрушил на вражеских рыцарей град ударов. Еще один рыцарь пал следом.
Хардш едва не прикусил язык. Старик, по крайней мере на его взгляд, проигрывал ему в силе, но действовал настолько быстро и четко, что лучшего результата не достиг бы никто.
«Да в какой армии он служил?!» – тут же задался бывший стражник вопросом.
Даже для нынешней ауинской элиты такое мастерство казалось недостижимым: такого воина в их рядах попросту не могло появиться.
Налицо был и опыт сотен боев, и собранность далеко не рядового солдата – такого просто так не изобразишь.
Придя в себя, Хардш поспешно выкрикнул:
Стрелы!! Прикрыть его!
Некоторые уже готовили луки и во втором напоминании не нуждались. На пытающихся окружить Хэнка рыцарей обрушился град стрел.
Под их прикрытием тот с легкостью вырвался из несостоявшейся засады и взмахом меча указал направление.
Вот наш шанс, прорываемся! – взревел Хардш, словно одержимый духом Хэнка и мгновенно понявший его задумку. Тело его горело огнем от прилива адреналина, кровь бурлила в жилах, а все мысли сосредоточилось на цели. Размахивая мечом, он понесся вперед, снося все на своем пути.
С трудом сдерживая коней, рыцари Ранднера задергались, не успевая перегруппироваться и с ужасом понимая, что несущийся на них противник ничуть не уступает им в силе.
От такого развития событий Вилсон почти впал в ступор. Он-то считал, что полностью контролирует ситуацию, и добыча никуда не денется, буквально идя к нему на блюдечке, а вместо того словно получил металлическим подносом по голове. Целая сотня его людей с десятью рыцарями в голове не смогла сдержать два десятка каких-то разведчиков, и враг стремительно ускользал из рук.
Черт тебя побери! И как нам с таким сражаться?!
Вилсон, считающий себя лучшим рыцарем лорда Паласа, много лет воевал с горцами и считал, что имеет за плечами солидный боевой опыт. Но это же должны были быть жалкие бунтовщики, не годящиеся ему в подметки отщепенцы! Да даже будь они выходцами из ауинской армии – все равно до него с его людьми таким далеко! Что ж, похоже, он только что попал в самый странный бой в своей жизни. Впрочем, довольно быстро стало понятно одно: он, в отличие от Хардша, повидал чуть больше, и почти сразу распознал в Хэнке ветерана Ноябрьской войны.
«Не меньше половины солдат, даже рядовых, переживших Ноябрьскую войну, были награждены эмблемой Горящей Свечи, и каждому из них, даже не рыцарям, досталось по наделу земли. И с какой стати кому-то вроде него присоединяться к смутьянам?»
Вздрогнув, Вилсон осознал, что и его, и господина намеренно ввели в заблуждение, вовлекли в какую-то подозрительную схему.
Бессильно обозревая потери, он только поспешно отправил гонцов со срочным рапортов лорду Паласу и в стан Мадара. Несмотря на наличие в его отряде еще двоих командиров, ни один из них не мог сравниться в опыте со старым рыцарем, и все, на что годились эти ребята – это прислуживать ему в качестве адъютантов.
«Пусть хоть побегают» …
Единственным, кто мог с ним сравниться из находящихся поблизости, был командир немертвых Таркас – по людским меркам древняя нежить, для Мадара – совсем еще юнец.
В войну Черной розы в стане Мадара вообще прибыло: разом показало себя множество таких вот «молодых талантов». Все это очень не нравилось ни ему, Вильяму, ни самому лорду Паласу, только недовольно вздыхавшему и кривившемуся от необходимости работать с нежитью. По сравнению с Мадара Ауин все больше напоминал ему и его людям доживающего последние дни дряхлого старика.
Этих невеселые размышления заставили Вильяма припомнить, что возглавил бунт в Трентайме какой-то молодой человек. Что ж, врагу удалось вызвать его интерес, но старый рыцарь пока не был готов отказаться от своих убеждений и пересмотреть ситуацию.
Судя по рапортам, их авангард должен был выступать против горстки стражников из дозорной башни, и исход такого противостояния казался до смешного предсказуемым. И все же большинство рапортов несколько идеализировало ситуацию: сплошные победы, хотя и смертей, и ранений у них хватало, не говоря уже о нескольких поражениях.
Пускай враг превзошел все ожидания, на его стороне оставалось разгромное численное превосходство – настолько серьезное, что не стоило прогнозировать осложнения. Что ж, те два десятка стражников были вынуждены отступить к реке Гри, и в конечном итоге его цель была достигнута.
Следующий бой предстоял за порт Гри, и для этого нужно было пересечь реку.
Том 3. Глава 218
Янтарный меч – том 3 глава 218
Битва на реке (2)
Сиэль
Успешно выбравшись из леса, отряд разведчиков отправился к реке Гри, чтобы доставить новости о вторжении вражеских рыцарей из Паласа.
Молодой наместник Брэнделя в длинной мантии бродил по смотровой башне, не выпуская из рук жезла и вглядываясь куда-то на север.
Обернувшись наконец к собеседнику, Сиэль заговорил:
Потери намного больше ожидаемых. На севере потери свыше пятидесяти процентов, и все сплошь ветераны и опытные сильные бойцы. К тому же, еще пятьдесят человек мы потеряли, и в три раза больше ранило на рубежах обороны… И это всего за три дня, – замолчав на мгновение, он нахмурился и добавил, –
