Прошло несколько мучительных минут, пока к ней не вернулся дар речи.
— Хорошо, — выговорила она наконец. — Вы узнали от Габриэль, где я нахожусь?
— Да, именно от нее, — ответил он, одобрительно оглядывая интерьер. — Мне нравится, как вы здесь все обставили. Искренне желаю вам больших успехов.
— Спасибо.
Отставив лампу, которую она продолжала держать в дрожащих руках, Айрин принялась распаковывать следующую коробку. Грегори присел на пол рядом с ней, глядя ей прямо в лицо и скрестив руки на коленях.
— Вы не рады, что я пришел вас увидеть?
— Рада. Вы надолго в Монте-Карло? — спросила она, продолжая распаковывать вещи.
— На несколько дней.
Интересно, он приехал по делам или специально, чтобы увидеть ее, спрашивала себя Айрин. Она не решалась задать ему прямо этот вопрос.
— Эти лампы придадут интерьеру последний штрих. Мне кажется, они хорошо подходят сюда, правда?
— Идеально. Давайте проверим на деле.
Взяв с пола одну лампу, он поставил ее на прилавок и включил. Изысканный приглушенный свет от витражного стекла абажура разлился по всему залу, отбрасывая | причудливые тени на стены и потолок. Айрин вскрикнула от восторга, вскочив на ноги.
— Это еще красивее, чем я ожидала. Давайте зажжем все лампы.
Каждая лампа излучала множество оттенков, а в массе они создавали необыкновенный жизнерадостный эффект, дополняемый яркими лампами, освещавшими витрины с ювелирными изделиями со сверкающими драгоценными камнями. Айрин стояла посреди зала с поднятыми руками, словно купаясь в этом разноцветном облаке. Грегори не мог оторвать от нее влюбленного взгляда. Он понял, что не уедет из Монте-Карло, пока нe сломит барьер, который разделяет их и который Айрин изо всех сил старается сохранить.
— Айрин, — тихо проговорил он, словно хотел выразить всю нежность, произнося ее имя.
Она инстинктивно скрестила на груди руки, словно пытаясь защититься от него.
— Да? — еле слышно спросила она.
— Бросьте все и проведите со мной остаток дня.
— Я не могу. Здесь еще много дел.
— Разве вы в детстве не прогуливали уроков? Давайте сбежим куда-нибудь.
Айрин невольно улыбнулась, покачав головой.
— Это было бы нечестно по отношению к Артуру и Жаку. Они день и ночь сидят за своими станками, как рабы, готовят коллекцию украшений по моим эскизам. Нам надо подготовить много изделий, чтобы выставить на продажу. До конца осени осталось совсем мало времени.
Грегори не сдавался:
— Завтра воскресенье. Неужели вы такой черствый человек, что заставите своих ювелиров работать семь дней в неделю? — спросил он, пользуясь безотказным аргументом.
— Разумеется нет.
— Тогда завтра я на весь день беру лодку, и мы отправляемся на прогулку вдоль Лазурного Берега. Вы когда-нибудь были в казино? Нет? В таком случае после ужина мы немного поиграем.
Айрин давно хотела побывать в казино — не для того, чтобы попытать удачи, а посмотреть, как выигрываются и проигрываются состояния. Что касается морской прогулки, то это было самое заманчивое предложение, перед которым она не могла устоять. В последние недели она была загружена до предела и уставала, как никогда в жизни. Ей хотелось броситься в омут, уехать с ним хоть на край света, но здравый смысл говорил ей: если она согласится на его предложение, ей грозит самая большая опасность в жизни. Ее мучили сомнения, но она поняла, что не в силах устоять перед ним. В Лондоне или Париже она еще могла держать себя в руках, но здесь, в пьянящей атмосфере Монте-Карло, не могла поручиться за себя. Не сознавая, что делает, она согласилась:
— Я буду готова сегодня к восьми часам вечера.
Айрин погасила лампы и опустила жалюзи. В зале наступил полумрак, как во время сумерек. Атмосфера, создаваемая магической игрой света и притуплявшая ее самообладание, исчезла. Словно под действием какой-то невидимой и неудержимой силы, потеряв контроль над собой, девушка вдруг шагнула в его сторону, оказавшись в его объятиях. Их губы слились в жадном глубоком поцелуе, и Айрин полностью растворилась в нем, забыв обо всем на свете.
Высвободившись из объятий, Айрин, еле дыша, слегка оттолкнула Грегори.
— А теперь уходите, пожалуйста.
Он не протестовал.
— Встретимся позже, Айрин.
Она слышала, как он о чем-то говорит с Артуром, заглянув по пути в мастерскую, а тот что-то рассказывает ему о последней работе. Словно блуждая в тумане, Айрин собирала остатки оберточной бумаги, в которую были завернуты лампы. Каждым нервом, каждой клеточкой своего тела она ощущала его присутствие где-то поблизости, и оно волновало и пугало ее.
Услышав, что он наконец вышел, Айрин почувствовала облегчение. Еще ни один мужчина не вызывал в ней такого возбуждения. Она была влюблена — глубоко, страстно, как может быть влюблена молодая зрелая женщина, жаждущая любви. Это были не инфантильные мечтания юной девушки, а сильное чувство, лишенное всяких иллюзий. Айрин чувствовала, что ее неудержимо несет к бездне, в которой она должна погибнуть, которая разобьет ее сердце, но она не видела пути назад.
В ее квартире было два входа: один вел по лестнице вниз в коридор между магазином и мастерской, а второй находился снаружи: в квартиру можно было подняться и по каменной лестнице с задней стороны здания. Ровно в восемь часов она открыла второй вход и остановилась, освещенная лунным светом, держась за железные перила. Во двор въехал автомобиль, ослепив ее светом фар. Грегори вышел из машины, восхищенно глядя на нее. Он был поражен ее красотой. Даже вечерний полумрак не мог скрыть прелести ее огненно-рыжих волос, в которых поблескивало украшение в виде звезды. На одно плечо Айрин накинула белый палантин: несмотря на теплые дни, по вечерам в сентябре здесь было довольно прохладно.
— Я видел вас утром, а кажется, прошла целая вечность, — сказал он с улыбкой. — Но я вознагражден, снова увидев вас.
— Спасибо за чудесные цветы, — ответила Айрин.
Днем Грегори прислал ей роскошный букет роз. Отложив все дела, она долго расставляла доставленные цветы, совершенно потеряв свой рабочий настрой, не могла ни на чем сосредоточиться, не находила себе места, считая минуты, когда снова увидит его.
Грегори пригласил ее к Чиро, в знаменитый ресторан, славящийся на всю Ривьеру изысканной кухней и превосходными винами. Чтобы попасть сюда, даже королевским особам приходилось заказывать столик за несколько дней вперед. Мсье Чиро, маленький кругленький неаполитанец с нафабренными усами, приветствовал их с бьющим через край радушием.
— Здравствуйте, мсье Барнетт. Добрый вечер, мадемуазель. Рад снова приветствовать вас в Монте-Карло.
