податливым со мной.
Он колебался. — Мой отец всегда держал рабов. Я не уверен, знала ли об этом моя мама во время их свадьбы, но она точно знала об этом, когда я был мальчишкой. В основном их держали вне поля зрения в помещениях для прислуги или в темнице, но когда мне было девять, мой отец решил, что я должен начать свое обучение садизму.
Я перестала дышать.
— Он провел меня в подземелье и познакомил с нынешним рабом Дэвенпортом. Ей было всего восемнадцать, и она была такой бледной и худой… Я мог видеть ее вены и кости под кожей. Ноэль научил меня, как дрессировать ее, словно собаку, как представлять ее Хозяину, ползать и красиво просить еще. Я испытал свой первый оргазм от ее рта, а затем, на свой десятый день рождения, я потерял с ней девственность.
— О, Ксан, — выдохнула я, прижимая руку к его сердцу, как будто я могла проникнуть внутрь и смягчить тамошние шрамы.
— Прошло несколько месяцев после того, как Ноэль решил научить меня дисциплинировать ее. Я был высоким мальчиком и сильным от спорта, поэтому он решил, что я могу правильно использовать кнут. Сначала он подвесил Яну к потолку и «заставил ее пройтись». К тому времени, когда я был наполовину готов, ее спина раскрылась, и кровь капала красным дождем на пол. Я не выдержал, поэтому, когда мой отец не остановился на моих криках, я попытался отобрать у него кнут.
Моя рука подлетела ко рту, и на глаза навернулись слезы, когда я поняла, к чему все идет.
— Ноэль снял Яну и позволил ей плакать в углу, а сам повесил меня и отдал мне оставшуюся часть ее наказания. В какой-то момент я потерял сознание от боли, что только разозлило Ноэля. Мужчины Дэвенпорта, особенно наследник герцогства Грейторн, не поддаются ничему, даже боли. Он содрал с меня кожу, пока моя спина не превратилась в кровавое месиво, а потом оставил меня лежать на полу. Мне повезло, что один из сыновей кухарки услышал крик и спустился, чтобы разобраться. Это было настоящим испытанием, хотя и подарило мне Риддика.
— Он был сыном служанки? — спросила я, потрясенная тем, что они так долго были вместе.
Александр кивнул, убирая волосы с лица и растирая пряди между пальцами. — В моей легендарной истории с Орденом есть и другие, но это был мой первый опыт их верований, и мне это не понравилось.
— Но ты теперь доминант и садист? Я рискнула робко, потому что терминология все еще иногда приводила меня в замешательство, но я была почти уверена, что это правда.
— Со временем я узнал, каковы мои собственные границы, и они были почти такими же, как и у любого богобоязненного человека. Мне не доставляет удовольствия заставлять тебя истекать кровью или есть объедки с пола, как раба Шервуда. Мне не нравится мысль о том, чтобы делить тебя или смотреть, как тебя насилуют. Я всего лишь простой человек, жаждущий звука слез моего саба и вида плоти после того, как она покраснела от спермы.
Я смеялась. — Да, действительно, простой человек.
На мгновение мы замолчали, обдумывая свои тяжелые мысли, прежде чем я прошептала: —Прости, Ксан.
Он крепко сжал меня и зарылся ртом в мои волосы. — Женщина, которую я купил и использовал, сочувствует мне. Что я говорил тебе об этом нежном сердце?
— Я думаю, что у меня уже столько неприятностей, сколько только может быть, — пробормотала я.
Его шокированный смех вибрировал во мне.
— Ксан, — спросила я, потому что всегда этого хотела, и воздух между нами наполнился ароматом близости. — Сколько тебе лет?
— В пятницу мне будет тридцать пять.
— Серьезно? Мы должны праздновать — сказала я ему, потому что в моей семье было принято, чтобы дням рождения радовались.
Я не наслаждалась своим восемнадцатым днем рождения, и я хотела компенсировать это, наслаждаясь с Александром.
— На самом деле у нас запланирован бал, на который нужно идти. Следующие несколько ночей мы пробудем в Лондоне, а после этого вернемся в Перл-холл. У меня для тебя уже есть платье в шкафу.
— О, ну, я больше думала о праздничном торте и воздушных шарах, но, думаю, лорды устраивают балы на дни рождения, — размышляла я.
Он прижал свою улыбку к моему лбу, а затем сменил ее поцелуем. — Мы можем сделать праздничный торт после бала, как насчет этого?
— Имеет место быть.
Некоторое время мы снова молчали, и я почти заснула, прежде чем спросил: —Что ты собираешься делать с Орденом? Что, если они обратятся против тебя?
Он долго не отвечал, а когда ответил, я не была уверена, что уже сплю.
— Меня беспокоит то, что я сделаю с Орденом, если они придут за тобой.
Я рассмешила Ксана восемнадцать раз в его тридцать пятый день рождения. Мой план на день был выполнен превосходно с помощью Риддика, который действительно звонил и бронировал столики для нас, и миссис Уайт, которая также путешествовала с нами из Перл-Холла и помогала мне делать торт. Мы испекли сицилийский пирог с ромом «Кассата» накануне утром, пока Александр был в командировке, и тем утром, когда я разбудила его, я принесла ему пирог в постель.
Это путешествие означало, что я впервые ложусь спать и просыпаюсь с ним, и новая близость казалась мне подходящей, учитывая, как изменились мои чувства к нему.
Было еще лучше, когда он ел глазурь с моих сосков и между ног, пока я не кончила ему в рот, а затем заявила, что я вкуснее торта.
Это был глупый план, и я нервничала, когда предложила провести день вместе в Лондоне, чтобы отпраздновать это, но Александр на удивление любезно отнесся к моему чрезмерному энтузиазму. Думаю, ему даже понравилась идея сходить на «Лондонский глаз», хотя, вероятно, это было только потому, что мы заняли свою собственную капсулу, и он играл под моей юбкой перед несколькими камерами видеонаблюдения, пока я не кончила ему на руки.
Я никогда не видела Александра таким расслабленным, каким он был со мной в тот день. Он был по-прежнему холоден и отчужден, невозмутим, на него было трудно произвести впечатление, но улыбка в его глазах заставляла меня сиять, как многогранные бриллианты в слабом лондонском свете.
Воспринимая его таким образом, я почувствовала себя девочкой, влюбленной в школу, что было немного нелепо, поскольку я никогда раньше не была таковой. Но того головокружения, которое
