потом вернёте меня к офису. Ты спрашивала брата, что-то надо подписывать?
— Утром виделись, на сегодня ничего нет, ждём, когда последняя партия макров разойдётся по оптовикам. Документы всё, что ты ему оставлял, мы с ним разнесли по инстанциям, так что моя семья спасла тебя от рутины.
Мы уселись в машину, причём я погнал Мин на переднее сидение, а сам плюхнулся сзади. Кастет не стал протестовать, хотя было видно, что считает, что место директора/учредителя — на переднем сидении.
— Место министра, конечно же, сзади, но наши министры этого не знают. Ты не знаешь, Константин Иванович, там Цветлан мою задачу отрабатывал?
— Что-то кроме особняка?
— Да там по мелочи, кое-что подснять в пригороде. По остаточному принципу.
— Не в курсе. Зато могу сказать, что по особняку мы выходим на сделку и Цветлан смог загнать особняк за семьдесят три тысячи, так что свой баснословный гонорар в пять тысяч он заслужил.
— Пять тысяч! — цокнула Мин. — Что б я так жила.
— И я, — поддержал Кастет. Это может показаться странным, но как директор завода, такого дохода от него пока что не имел. Пока что, потому что и ему и мне были положены некоторые небольшие проценты со сделок с Танлу-Же. Копейки, собираясь в множество сделок, создавали приличный финансовый ручей.
— Что там по договорённости с общиной? Подряды, ремонты, земляные работы по полотну узкоколейки?
— Мин очень помогает, всё организовывает, это направление полностью на ней, — подмигнул мне Кастет, явно намекая, что по моей просьбе загрузил Мин и отвлёк от меня.
Честно говоря, это было уже больше в его интересах, перетянуть фокус внимания девушки на себя, но озвучивать своей такой крамольной для Мин мысли не стал, разумеется.
…
Припарковавшись, мы пешком прошли сквозь Чёрный рынок. Недавно пролился не особо крупный дождь и народу было мало.
Малолетние пацаны весело и совершенно по-детски прыгали через лужу, хотя и остановились, чтобы степенно поздороваться с нашей компанией.
— Что-то подсказать, господин адвокат?
— Нет, сегодня не нужно. Держите рубль, добровольная поддержка малого бизнеса.
У лавки старого фальсификатора «канцтовары и бланки» мне удалось отделаться от сопровождения, знакомить его с моим окружением было рановато, а вопросы почти всегда деликатные.
Канцлер пил чай, с шумом прихлёбывая из чашки и мечтательно глядя на пустой кусок стены. При этом он сидел за столом, застеленным газетным разворотом, верный признак того, что до моего прихода он с чем-то работал, а как я пришёл, то накрыл. Профессиональная привычка, да и я не тот человек, который проявляет любопытство там, где не надо.
— А что, Аркадий, а не нарисовать ли мне картину Рембрандта «Портрет молодого человека»? Мне тут отменное фото для исходника прислали. Не художник ли я?
— Я думаю, вполне себе художник, отчего бы и нет? Вам и свою картину написать по плечу.
— Специализация не та, своё рисовать, — усмехнулся Канцер. — С чем пожаловали, Аркадий, в этот раз?
— С продолжением истории с комплектом документов на машины, партию автомобилей из Стамбула.
Он кивнул с пониманием, вспоминая, о чём идёт речь.
— Вылезли проблемы? Надеюсь, я не подвёл по качеству?
— Нет, проблема не на Вашей стороне.
Я положил поверх газеты запрос в Северокавказскую таможню и дал ему возможность прочесть, прежде чем продолжил.
— Ну думаю, что они засомневались в подлинности, скорее сработала привычка всё перепроверять и вообще плодить справки в подтверждение справки. Но потенциально разматывание ситуации способно отправить на скамью подсудимых меня и клиентов.
— Как Вы его заполучили?
— У них своя перестраховка, у меня своя. Плюс везение.
— Везение штука ненадёжная, — он повертел в руках запрос, взял ручки и тут же задумчиво подделал подпись начальника фискальной службы, стоящую под запросом.
Я внимательно проследил его движение.
— Будем менять запрос?
— Нет, не вижу смысла, — отрицательно покачал головой я. — Мы будем менять ответ. Вернее сказать, писать его за таможенников.
— С той стороны зайдём? Ну что, у меня обновление по спискам должностных лиц и их подписей, профессиональному альманаху. Что напишем?
— Подтвердим всё, сухим суконным языком. Мол — да, ввозили, уплатили, подтверждаем факт и действительность декларации. Ни буквы лишней.
— Всё, как мы любим. Формулировки на Вас, Аркадий.
— Да, я сейчас текст набросаю, а с Вас как обычно бланк, подпись и общий вид.
— За дополнительные двадцать пять рублей я могу даже обеспечить отправку этого ответа из города Минеральные Воды.
— Дополнительные услуги?
— Нет, просто у меня тут курьер, он развозит материалы по нашей «гильдии», туда тоже едет и подобный функционал у него есть.
— Идёт. Делаем письмо-ответ. Тогда не надо будет придумывать ничего с конвертом, придёт реально по почте и по срокам не надо ничего изобретать.
— Начнём с бланка. Вот Вам черновик, пишите текст ответа кавказской таможни.
Мин с Кастетом придётся какое-то время меня подождать. Ну, там как раз кафешка есть, пусть посидят.
…
Прошёл по меньшей мере час с четвертью (да, Канцлер работал основательно и не сказать, чтобы молниеносно) прежде, чем я, сбросив с себя эту проблему, вышел из его лавки.
Ну что, теперь фискальщики получат ответ на свой запрос, так и не узнав, что он и не покидал Вольного города, а значит и к Стасу не будет претензий. И этот ответ снимет сомнения, безымянный клерк подошьёт его в папочку, а нам будет дан сухой суконный ответ, мол — ваши данные учтены, живите себе дальше. А это значит, что машины легальны, хоть в империю их продавай, хоть здесь эксплуатируй.
Из кафешки вышли Кастет и Мин, причём девушка легко и звонко смеялась, видимо Кастет рассказал ей анекдот или смешную историю из своей насыщенной жизни.
От лавки, торгующей стильного фасона штанами (на Чёрном рынке разные виды товаров и услуг располагались произвольно) отделился крепкий, неискренне улыбающийся мужик в широких армейских галифе с подтяжками.
С некотором запозданием я подумал, что это у него такая портупея, цветная, не по уставу. А кто у нас носит не по уставу?
— Ну здорова, крысёныш, — ухмыльнулся мужик и, посмотрев мне в глаза, достал из-за пояса пистолет. — Как в таких ситуациях частенько говорит мой патрон, хотя сам и человек сухопутный — «эй, моряк, ты слишком долго плавал»!
И он нажал на спусковой крючок.
Что-то я не то в своей жизни
