Читаем без скачивания Иисус, не знавший Христа - Вадим Черный

Эпизод не совсем понятен. По нашему представлению, все иудеи уплачивали храмовый налог в сумме пол-шекеля (хотя в B.Batra8 р.Элиезер говорит, что храмовый сбор составлял один шекель). Непонятно, почему бы храмовый сбор стал уплачиваться греческими монетами. Галилея тогда была отдельным государством, и естественно ожидать наличия там местных монет. Если не шекель, то почему не римская монета?

Возможно, разве что, на этих драхмах не было человеческого изображения. Y.A.Zarah3 отмечает святость р.Шимая, который даже не смотрел на монету с изображением или статую. Но эпизод, конечно, более поздний, чем описываемый и все равно точно не известно, использовались ли монеты с изображениями в Галилее начала эры (статуй тогда, по-видимому, все же не было). По меньшей мере, со 2в. в обращении были zuzim – монеты, предполагается, с изображением Зевса.

Если эпизод достоверен, то следует предположить очень высокую степень эллинизации иудейской деревни Иисуса, вплоть до возможного цитирования Септуагинты. Тогда понятно изначально скептическое отношение фарисеев к христианам, не читавшим Писание на иврите.

XE "Происхождение христианства:Ессены" Вопрос к Петру становится осмысленным, если сборщики налога знали Иисуса как одного из ессенов. Они считали, что сбор уплачивается один раз в жизни, а не ежегодно. Сборщики, вероятно, слышали о том, что позиция ессенов отличается от обычной, но (поскольку, скорее всего, ессенов в Галилее было очень мало: слабое знание Закона не способствовало религиозным инновациям), не знали тонкостей. Поэтому они и осведомились у Петра вместо того, чтобы, например, потребовать.

17:25: «Он {Петр} ответил: ‘Да, платит’. И когда он пришел домой, Иисус заговорил об этом первым, спросив: ‘Как ты думаешь, Симон? С кого цари земные берут налог? Со своих детей или с других?’»

Конечно, здесь обычная критика Петра.

Приписываемая Иисусу логика весьма ущербна. Трудно сравнить храмовый сбор, уплачиваемый в силу веры, и налоги, истребуемые принуждением.

Писал явно не иудей. Дело в том, что иудеи идиоматично называли себя детьми Б. В этом смысле, они все не должны были бы платить храмовый сбор, возлагая его уплату на язычников. Фальсификатор этой тонкости не знал и не заметил абсурда тезиса.

Кстати, храмовый сбор требовали не только с Иисуса, но и с Петра. Почему же он не заплатил его самостоятельно, а прибег к чуду (17:27)?

17:27: Иисус говорит Петру: «чтобы нам не обижать их, пойди на море, брось уду, первую рыбу, которая попадется, возьми: и, открыв у нее рот, найдешь четыре драхмы; и возьми их и отдай им за Меня и себя».

Не однозначно, создан ли весь эпизод 17:24-27 для описания чуда, или же чудо 17:27 добавлено к в остальном реалистичному эпизоду. Чудо довольно странное: неужели Иисус не мог поручить Петру найти монету где-то поближе?

Даже если секта собирала милостыню, дидрахма была мелкой монетой. Отсутствие четырех драхм у Иисуса показывает непопулярность его секты.

Эпизод, похоже, привнесен позднее, чтобы обосновать значительность Петра. Иисус уплачивает сбор за себя и за него, но не за, например, брата Петра, апостола Андрея, который тоже жил в Капернауме.

Поскольку эпизод присутствует только у Матфея, можно также предположить, что он добавлен намеренно, чтобы показать приверженность Иисуса Храму. Тем самым секта Матфея становилась как бы более легитимной среди других иудеев. Поскольку Храма уже не было, то дискуссии о жертвоприношениях и обрядах все равно потеряли свой смысл, и Матфей не рисковал ущемить собственную доктрину.

Можно допустить озабоченность Матфея тем, чтобы показать Иисуса как благонравного ессена, который платит храмовый сбор. Поскольку ессены не приносили жертв, возможно, циркулировали слухи, что они не платят и сбор.

Легенда о найденных в рыбе монетах (жемчужине, сокровище) совершенно стандартная, например, Shabbat119, Ber.r.11.

Массивные фальсификации МФ 18. Бессвязный текст, прыгающая мысль, повторы и возвраты.

XE "Как дети" i 18:3: «если не изменитесь и не будете, как дети, не войдете в Царство Небесное…»

Для Матфея это не понятный тезис. Он пытается его объяснить в нескольких местах.

18:4: «кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном». Матфей полагает, что речь о кротости, сознании собственной незначительности. Гипотеза о том, что Иисус здесь говорит о детском доверии как идеале веры, не представляется нам основанной на тексте.

11:25: «…Иисус сказал: славлю Тебя, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам». Но «младенцами» Пс8:3 называет именно народ Израиля: «Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу…»

Возможно, здесь отголосок борьбы секты Матфея (необразованные в иудаизме члены которой объявили себя намеренно простыми, как младенцы) с фарисеями («мудрыми и разумными»).

19:13-14: «Тогда приведены были к Нему дети, чтобы Он… помолился; ученики же возбраняли им. Но Иисус сказал: пустите детей… ибо таких, как они, есть Царство Небесное». Речь явно не идет о детях: царство небесное не «их», а «таких, как они».

Эпизод сомнителен с учетом того, что Мф6 упоминает только одну молитву Иисуса, а 6:8 запрещает молиться по конкретному поводу (за детей).

Как ученики запрещали бы детям подходить к Иисусу, несмотря на его собственные слова 18:3, 11:25? Впрочем, обычай действительно существовал, когда ученики ограничивали доступ женщин (и, по-видимому, детей) к учителю, например, Ketubot63: к р.Акиве не пускали его жену (возможно, из-за ее плохой одежды, а не из-за пола).

Лк9:46-48: «Пришла же им {ученикам} мысль: кто бы из них был больше? Иисус… взяв дитя, поставил его пред Собою и сказал им: кто из вас меньше всех, тот будет велик». Здесь тоже речь идет о «блаженны кроткие».

Вряд ли такой объем текста (три повтора у Матфея!) был бы посвящен кротости. Возможно, здесь следы интерпретации какого-то аутентичного тезиса. Скорее, смешаны несколько текстов, упоминающих детей. У Матфея использовано их буквальное толкование, хотя смысл каждого тезиса изначально был отличен.

Фм4:1: «Старый человек не станет сомневаться, прежде чем спросить у ребенка семи дней от роду о месте в жизни, и этот человек будет жить». Вероятно, речь не о мудрости или кротости детей, а о том, что умудренный опытом человек не оброс коркой уверенности в собственной непогрешимости, но готов учиться в любой ситуации, сохраняет остроту восприятия.

Фм22: «Он сказал ученикам: ‘Эти грудные младенцы похожи на тех, кто войдет в Царство'. Они сказали Ему: ‘Тогда войдем ли мы в Царство младенцами?’ Иисус сказал им: 'Когда вы станете из двух одним, и когда внутреннее станет, как внешнее… тогда войдете’». Очень похоже на аутентичный тезис: иудаизм с некоторой гностической окраской. Речь идет о возвращении в состояние единого человека, до того, как он был разделен на Адама-мужчину и Еву. Гностики понимали это состояние как божественное, Фм61:3: «Иисус сказал ей: «Я тот, Который приходит от целого». «Внутреннее как внешнее» – ощущение единства духа.

Вопрос учеников к Иисусу понятен в контексте доктрины телесного воскресения: ученики интересуются, в каком именно теле они войдут в царство небесное. Ученики опять показаны, как совершенно не понимающие, о чем говорит Иисус: в данном случае, они предполагают, что он говорит о форме тела после воскресения.

ТайнИак2:6-7: «никто не войдет в Царство Небесное по Моему приглашению, но если вы сами полны. Я возьму Иакова и Петра и наполню их». Полнота знания и понимания явно отсутствует у младенцев.

Иисус прямо опровергает буквальное толкование Матфея. Иисус говорит, что младенцы только похожи на посвященных. Не следует стремиться стать младенцем (в смысле простоты, кротости или даже только возврата к бесполому самоощущению). Ощущение единства духа (с мировым духом) – то, что доступно посвященному (а не младенцу), но делает его внешне похожим на младенца.

Фм46:3: «Но Я говорю: всякий из вас, кто станет ребенком, узнает Царство Небесное и станет больше Иоанна {Крестителя}». Иисус сравнивает ребенка со взрослым Иоанном. То есть, имеет место аллегория: речь не о детских чертах, а о мироощущении, которое внешне похоже на детское.

Матфей же призывает измениться (а не совершенствоваться), умалиться и т.д. Он приводит в сравнение реальных детей, 18:2: «Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них…» Буквальное толкование лишает тезис смысла.

18:4: «кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном». Фома в 46:3 утверждает, что, только став, как дети, можно попасть в царство небесное. Матфей в 18:4 – что в царство небесное можно попасть и без того, но состояние «как дети» обеспечивает более высокое положение в иерархии.

Буквальное толкование Матфея бессмысленно. Фома же описывает состояние «как дитя» как царство небесное «здесь и сейчас».

В греческой философии «как дети» было выражением сократовского нигилизма по отношению к собственному знанию.