– Ага, так вот, это его запись. Там говорится – тут много, так что начало я перескажу: он пишет, что подкупил клерка, чтобы тот скопировал страницу, пропустив запись о браке Ника Эшли, и что-то про приходского священника – то есть викария? – который зависел от этого Чарлза. Это что-нибудь значит?
– Думаю, да. Уан-Эш был одним из приходов Эшли. Наверное, Чарлз Эшли мог надавить на тамошнего священника, чтобы тот помалкивал о женитьбе. Он об этом пишет?
– Пожалуй. Он пишет... прочитать?
– Да, пожалуйста.
– «Говорят, что та девица зачала ребенка, и если родит в течение девяти месяцев со дня смерти моего племянника, то найдутся такие, кто, преследуя собственные интересы, распустит слух, будто это ребенок моего племянника, а не ее нынешнего мужа. Но будет несправедливо и нелепо, если это дитя – если таковое будет, – появившееся в результате поспешного брака и легкомысленной связи, получит всю собственность из рук моего честного семейства, которое возникло от союза с высочайшим родом в графстве, находится в самом подходящем возрасте и вполне способно распоряжаться этим имуществом. Более того – и это заставило меня совершить то, что я совершил, – братья упомянутой Эллен Мейкпис злодейски убили моего племянника Николаса, и у меня было бы легче на душе, если бы ребенок родился мертвым. Иначе он завладел бы имением, будучи замаран кровью, которую пролили его дядья. Бог свидетель, не по собственной прихоти я совершил все это. Девушка ведет себя разумно и публично объявила, что ребенок зачат от ее мужа». – Пауза, в течение которой я слышала даже шорох бумаги в руках у Лесли. Он хохотнул:
– Бедняжка! Иначе бы любезный сквайр избавился от ребенка другим способом. Да, да, все это печально. Но прошлое лучше оставить в прошлом, не правда ли? Бриони, дорогая, это для тебя что-нибудь значит?
Эмори вернул мне трубку. Не глядя на него, я прокашлялась, но все равно мой голос был чужим, и я фальшиво переняла многословную манеру Лесли:
– Думаю, да. Да, похоже, да. Лесли, я страшно тебе благодарна. Это все так интересно, и я ужасно рада, что ты позвонил. Можно завтра заехать к тебе выслушать все про книгу и взглянуть на документ? У нас будет время все обсудить.
– Ну конечно! А то этот ужасный час... Но я знал, что ты бы захотела сразу узнать все это. Знаешь, в Лондоне у меня есть один приятель, который больше меня осведомлен о твоем «Ромеусе». Я позвоню ему утром до твоего прихода, да?
– Пожалуйста, позвони. Спасибо, Лесли. Но...
– Что?
– Этот твой приятель – конечно, спроси его, сколько книга может стоить, но о письме лучше ничего не говори, пока мы не увидим его и не выясним, что оно означает.
– Ну, конечно. Я его спрячу. – Он ничего больше не сказал, но я знала, что письмо действительно в надежном месте. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи. Спасибо, что позвонил.
Телефон замолчал. Эмори разжал руку и стоял у меня за спиной. Я, не глядя, выпустила из рук трубку, и она со стуком упала на пол. Джеймс поднял ее и положил на место, а я тяжело опустилась в кресло у стола.
– Ты вела себя разумно, – сказал Эмори. – Однако сколько еще сюрпризов приготовит нам эта ночь? Эллен Мейкпис... если у нее в самом деле родился ребенок...
Я не смотрела на них, но Джеймс, видимо, уловив что-то во мне, или движимый каким-то инстинктом, а скорее всего остаточной ревностью, с невероятной скоростью сообразил:
– Родился. Можешь держать пари на свою никчемную жизнь. Мейкписы... В Уан-Эше их полно, и с ними в родстве Гренджеры. – Он свирепо повернулся ко мне: – Ведь так, правда? Роб Гренджер – вот кто! Можешь поставить свою жизнь на кон, что он происходит от того дурацкого так называемого брака. Потому-то ты за него и вышла, да? Ты знала, что он Эшли и, согласно этой бумаге, законный наследник. С чего бы тебе за него выходить!
– Заткнись, близнец! – резко вмешался Эмори. – Мы все только что об этом узнали, или ты знала?
Чтобы узнать о родстве Роба с Эллен Мейкпис, им стоило заглянуть в приходскую книгу или спросить любого взрослого жителя Уан-Эша. Я кивнула:
– Я знала, что он Эшли, но о браке не знала. И он тоже не знает. Он говорил мне, что происходит от Ника Эшли, но вне брака. И это все.
– О, этого уже достаточно. Надо думать, и вся его семья тоже знает.
– Только то, что вы слышали всю жизнь: что братья застрелили Ника за совращение Эллен, а она вышла за парня по фамилии Гренджер и поклялась, что это ребенок от ее мужа, а все поверили.
– И все время она говорила сущую правду, – дрогнувшим голосом сказал Эмори. – Бедный Чарлз. Он, наверное, здорово попотел, пока она не поняла, как разумнее всего вести себя.
Я ничего не сказала, думая об Эллен Эшли. Я чувствовала пронзительную жалость к этой девушке, брошенной и беспомощной, поклявшейся на Писании, чтобы защитить ребенка своего возлюбленного. Наверное, она цеплялась за единственное утешение, что поступает правильно. Бедная Эллен. Я не знала, как вел себя с ней Гренджер и насколько он догадывался, что она таила в сердце.
– Ты хочешь уверить нас, что Роб ничего не знал? – спросил Джеймс.
– Что он законный Эшли? Конечно, не знал, откуда? Если бы был хоть намек, что он хотя бы внебрачный потомок Ника, наша семья знала бы об этом. Но говорю вам, все верили, что ребенок был от Роберта Гренджера. Его родственники могли о чем-то судачить между собой, но не более того. До вас доходили какие-либо слухи? До меня нет.
– Но ты сказала, что он сам тебе признался.
– Да, он знал, потому что... – Я посмотрела на одного из близнецов, потом на другого. – Потому что он обладает даром Эшли. Вы знаете о нем. Вот, и я тоже им обладаю. И потому наш брак состоялся таким образом, так неожиданно. Я все равно чувствовала, что должна сказать вам, и давно собиралась.
Странно, но я считала, что обязана что-то объяснять Джеймсу, да и вообще кому бы то ни было. Я так и сказала братьям, быстро и кратко изложив суть, а они молча слушали, не очень удивившись. В конце концов, они тоже были Эшли. Они знали историю этого «дара» и сами говорили, что имеют какую-то интуитивную связь.
– И теперь, я полагаю, ты все ему расскажешь? – спросил Джеймс, когда я закончила.
– А вы думаете, имеет смысл не говорить?
– Боже мой... – начал он, но Эмори перебил:
– Пусть скажет. Валяй, Бриони.
– А почему бы и нет? Думаете, я могу оставаться всю жизнь его женой и не сообщить ему такую важную вещь? Он должен знать, что он законный Эшли, и что его прапрадед родился не в результате случайной связи помещика с легкомысленной девицей. Он должен знать, что Ник Эшли так любил Эллен, что женился на ней.
– Или что так напугался ее братьев, – вставил Джеймс.
– Это глупо! – с жаром возразила я, словно защищала самого Роба. Я знала, почему Ник и Эллен в те роковые дни скрывали свой брак, знала, словно они сами мне сказали. Как Роб и я, они хотели иметь свою собственную жизнь, пока мир не вмешается в нее. Но у них получилось еще меньше, чем у нас. Я устало выпрямилась в кресле. – Слушайте, а почему бы нам не переждать ночь и не поговорить об этом завтра? Если хотите, вместе с Робом. Насколько я понимаю, – все, что мы выяснили, никак не повлияет на происходящее в Эшли. Но если вы оба сейчас не уйдете и не сделаете что-нибудь с верхним шлюзом...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
