обрабатывал его раны, той же самой жидкостью, что и остановил нечисть, и перевязывал их, заготовленными ранее бинтами, сотканными из крапивной нити.
Ведьма замерла в недоумении. Ее удивленные глаза вылезли из орбит, налились кровью, и смотрели в лицо Федограна, словно говоря: «Такого не может быть!».
Пауза затянулась не на долго. Старуха встряхнула головой, прогоняя наваждение, взвыла, брызнув слюной и взлетела, оседлав клюку.
В нее мгновенно полетели брызги отвара, брошенные рукой, ожидающего подобного со стороны старухи, знахаря. Они соприкасались с черным платьем Аджу, попадали на лицо и голые руки, и тут же вскипали маленькими фонтанчиками взрывов, вырывая мелкие кусочки ткани и плоти, которые мгновенно сгорали вспышками голубых искр. Но это не останавливало ведьму, она нарезала круги около защитников, выискивая возможность для атаки, и читая заклятье.
И тут глаза Федограна начали слипаться, и вместо ведьмы он увидел свою Алину. «Он, что? Сражается с собственной женой?» – Богатырь посмотрел вокруг, и никакого поля боя не обнаружил. Зеленый луг, сочная трава, светит солнце, цветы, и улыбающаяся молодая женщина, готовящаяся стать матерью, улыбается и манит его к себе.
- Я иду. – Попытался воскликнуть он и броситься вперед, но кто-то схватил его за плечи, и сунул в рот горлышко фляги, воин захлебнулся и закашлялся. Горькая как полынь жидкость потекла в горло, рассеяв видение. Грязь, вонь, ведьма, летящая прямо на опустившего руки Федограна, и крик Амирдовлата, вихрем ворвались в почти уснувшее сознание:
- Очнись!!!
Это он плеснул в рот все тот же бурый эликсир, и вернул затуманенный Аджу разум. Меч сверкнул, перерубив заскулившую от боли и обиды клюку ведьмы, а сама она упала и покатилась в дальний угол пещеры.
Медлить нельзя. Превозмогая боль в прокушенных ногах, и усталость, богатырь прыгнул следом.
- Остановись. - Взвыла старуха. - Давай договоримся. Я выполню все, что ты хочешь, только оставь жизнь.
Парень на миг замер, с занесенным мечем.
- Ты слишком много горя принесла в этот мир, и не заслуживаешь милости. – Выдохнул он гневом пылающие слова. – Сдохни тварь!
- Меч опустился одновременно с вытянувшейся рукой, ставшей вновь опрятной бабушкой, а не королевой смерти, ведьмы, коснувшейся раны на прокушенной ноге, и как злобным плевком прозвучавшими словами:
- Ты уйдешь вместе со мной.
Череп Аджу лопнул под сталью, брызнув черными шевелящимися мозгами с желтой кровью, которые тут же задымились облитые эликсиром знахаря, у Федограна подогнулись ноги, и он устало сел прямо в смердящую лужу.
- Спасибо. – Прошептал парень знахарю. – Если бы не ты, она заманила бы меня в ловушку своей ворожбой.
— Это тебе спасибо. – Засмеялся нервно Амирдовлат. – Если бы не ты, мы бы тут сдохли вместе.
- Оба молодцы. – Улыбнулся в ответ Федогран. – Пошли отсюда на верх, здесь такая вонь, что меня сейчас вывернет. Там по дороге, я видел ручей. Поедем, смоем с себя эту пакость. И горло прополоскаем свежей водичкой, у меня такое чувство, что без соли съел покойника. - Он поднялся и не оборачиваясь зашагал на выход.
Казавшимся нескончаемым бой, на самом деле занял не более нескольких минут. Солнце все еще висело низко над горизонтом и улыбалось, поздравляя героев. Или это так ему показалось? А откуда тут взялись Бер с шишком, жарят на костре мясо? Вул о чем-то разговаривает с Алинкой, и машет ему рукой. Волот тащит из леса дрова. От куда они тут? Их не должно быть здесь, они далеко. Глаза затуманились, острая игла боли воткнулась в висок и мир погас.
Федогран успел сделать всего несколько шагов по зеленой траве, несколько глотков свежего воздуха и упал, раскинув руки с застывшей, удивленной улыбкой на губах, и широко раскрытыми глазами, смотрящими прямо на солнце. Боль ушла, и сердце больше не билось.
Тьма.
Глава 28 Кромка
Серое небо, серая земля, серое солнце. Все отличается только оттенками, что-то более светлое, что-то более темное, но все равно все серое и тоскливое, тягуче и давящее на душу.
Федогран приподнялся, и сел вытянув ноги, протер кулаками глаза, и недоуменно огляделся.
Он отчетливо помнил схватку с Аджу. Помнил, что убил ее, затем вышел на свежий воздух, где каким-то странным образом оказалась его жена, названные братья и погибший давным-давно Волот. Потом провал в памяти, и он тут, непонятно где. «Что это было? Галлюцинация? Тогда сейчас что? Тоже бред воспаленного мозга или… Он умер? Нет, не так он представлял себе загробный мир, да и Перун с Мореной, рисовали это место другими красками. Может он спит. Нет это не сон, слишком все реально».
Он провел себя ладонью по волосам. «Снова что-то не так, но что?». Федогран посмотрел на свои руки. Перчаток нет. Вот оно в чем дело, вот чего не хватает. С него сняты доспехи, он в белой, полупрозрачной нательной рубахе ниже колен, босой и без штанов.
Полуголый, в незнакомой местности, хорошо, что хоть помнит, кто он такой. Как же он здесь оказался? В предательство Амирдовлата не верится, не тот он человек, да и зачем ему это было бы надо. Их кто-то ждал, напал сзади, и оглушил, а потом отнес сюда?
Бред. Зачем? Если бы напали, то просто убили бы его там, где есть, и не утруждали бы себя перетаскиванием тела, тем более так далеко.
Тогда всё-таки он умер. Что там сказала Аджу перед смертью…: «Ты уйдешь вместе со мной», — и коснулась рукой раны на ноге. Забрала с собой бабка, как и обещала». Федогран непроизвольно коснулся голени, где должна была быть рана от клыков одного из Сипаушей, но ее там не оказалось. Чистая розовая бархатная кожа, как у младенца. Даже шрама нет. Такого не может быть в реальной жизни, значит это или бред или смерть.
Федогран встал и огляделся. Кругом, сколько хватало зрения, одна сплошная, ровная как стол, серая степь, без горизонта. Там, где солнце появляется утром и прячется на ночь, марево тающей бесконечности. Куда идти? Везде одно и то же – безликая, серая пустота.
- Ну и как тебе Кромка? – Голос прозвучал сзади на столько внезапно, что неожидающий подобного Федогран, вздрогнул и резко обернулся. За спиной стояло странное существо, смесь человека и огромного таракана.
Женская кудрявая рыжая голова с милым, грустным лицом в конопушках, надутыми, пухлыми обиженными губками, носиком-уточкой, и
