Неожиданно Афолаби, увлекая за собой шейха, подошел к их столику.
– Мы с моим другом Ахмедом поспорили: зачем при вас оказался пистолет? И почему вы передали его мсье Жаку? – буднично спросил Афолаби, как будто интересовался: зачем Кира носит с собой зонтик в прекрасную солнечную погоду, а тем более зачем раскрывает его, когда идет дождь?
– У знаменитого русского писателя есть повесть про помещика-самодура, который силой заталкивал гостя в комнату к медведю, – ответила Кира. – Медведь был на веревке и не мог достать только до дальнего угла. В конце концов, насмерть перепуганный гость, исцарапанный, в изодранной одежде, находил безопасное место и стоял перед беснующимся зверем несколько часов, пока навеселившийся хозяин не выпускал его наружу…
– Слушай, слушай, Ахмед! – воскликнул хозяин. – Определенно, я улавливаю тут некую аналогию!
Кира не обратила внимания на этот возглас и невозмутимо продолжила:
– Но очередной гость не стал убегать, а извлек пистолет и застрелил зверя. Изумленный помещик спросил: кто предупредил его о медведе, чтобы он взял оружие? На что гость ответил, что о медведе он не слыхивал, а пистолет носит всегда, так как не намерен терпеть обид…
– Помещик – это я, а вместо медведя крокодил? – засмеялся Афолаби.
Кира кивнула.
– Помещик был богат, имел связи и политический вес, но обладал необузданным характером, ограниченным умом и выказывал все пороки необразованного человека…
Афолаби оборвал смех и замолчал, лицо его побагровело. Зато шейх Ахмед бин Касим расхохотался от души.
– Благодарю вас, мадам, – он слегка наклонил голову. – Мне все стало совершенно ясно!
Затем повернулся к хозяину.
– Я уезжаю, Джелани! Дирижабль пришлешь мне туда, куда тебе удобно, – шейх не прощаясь, развернулся и пошел по аллее к стоянке машин.
– Постой! – хозяин дернулся было, чтобы догнать уходящего друга, но опомнился и махнул рукой. – Ладно! Так даже лучше!
Он помахал рукой, и через несколько минут на площадку вышли четыре девушки – две француженки и две африканки – красивые, элегантно одетые и явно состоящие на службе у правительства Борсханы. Или лично у Афолаби, что, в принципе, одно и то же.
– Девушки составят вам компанию, – обратился хозяин к Кире. – Они отведут вас, как говорят европейские барышни, «попудрить носик», покажут мой дом и развлекут разговорами. А мы пока переговорим с вашим супругом… Извините, у мужчин свои дела и заботы!
Действительно, расторопные слуги уже разносили кальяны, расставляли плетеные кресла на газоне, вокруг разожженного костра.
Пожав плечами, Кира последовала его предложению. Или, скорей, приказу, облеченному в мягкую форму.
Джелани проводил взглядом ее стройную фигурку, которую не мог замаскировать даже грубый камуфляжный комбинезон. Потом жестом подозвал Бонгани и повернулся к Жаку.
– Слушайте, друг мой. Что нам ходить вокруг да около. У меня к вам деловое предложение. Здесь все свои, так что можно говорить открыто.
Он затянулся, выпустил облако кальянного пара в вечернее небо, усыпанное первыми проклюнувшимися звездами.
– Переходите к нам, – Афолаби выдержал небольшую паузу для пущей убедительности, посмотрел на Жака испытующим взглядом. – У меня… точнее, в Бюро Безопасности Борсханы вам гарантированы интересные дела, стремительный карьерный рост. Да и материальные условия будут значительно лучше тех, что вам предоставляет французское правительство.
– О-ла-ла, – Жак в театральном удивлении выпятил глаза. – Не слышал, чтобы торгового представителя «Рено» приглашали в тайную службу! Предложение, конечно, заманчивое. Но, помилуйте, чем же я там займусь? Я, конечно, мог бы пристраивать какой-нибудь борсханский товар во Франции. Да те же алмазы хотя бы. Но не уверен, что вы это имели в виду…
– Капитан Бойер, мы все про вас знаем, – Афолаби с лёгкой укоризной покачал головой, хотя его одолевало желание вцепиться в шею этого дерзкого француза. – А ведь такие предложения выпадают только раз в жизни!
– О, это я прекрасно понимаю! Мне бы только понять, чем я могу быть полезен вашей… вашему Бюро.
– Как раз вы можете, – вмешался Бонгани. – Вы подготовлены на уровне нашего инструктора второго разряда. А в целом, DRM совершенно необоснованно удерживается в списке лучших спецслужб. В Анголе, да и в Борсхане у вас были сплошные провалы!
– И не говорите! – охотно, в том же тоне, согласился Жак. – Мы с рабочими «Рено» столько раз обсуждали эту тему! Вот куда уходят наши налоги!
– Думаю, нет смысла продолжать эту детскую перепалку, – сказал Афолаби. – Честно говоря, мне не хочется выпускать вас отсюда. С уходом моего друга шейха, который неожиданно оказался слишком щепетильным, эта задача упрощается. Если, конечно, мы не договоримся…
– Вот даже как? – Жак потянулся к карману.
– Не надо! – поднял руку хозяин. – Вы упустили эту возможность. Сейчас вас держат на прицеле три снайпера. Посмотрите на себя…
Жак опустил глаза и увидел на груди две красные точки лазерных целеуказателей.
– Третья на спине, между лопаток, – мягко продолжил хозяин, как будто продолжал развлекать гостя увлекательными историями. – Если вы достанете оружие, то ночь проведете в холодильнике, рядом с крокодилом, которого вы убили не по правилам…
– А что, наряду с крокодильими стейками вы подаете и человечину? – с сарказмом поинтересовался Жак.
Бонгани напрягся: гость дергал за усы льва-людоеда, не подозревая, что сам ведет дело к кровавой развязке. И полковнику это не нравилось. Конечно, он всегда поддерживал босса, но жена этого заносчивого француза – горунья, пребывающая под защитой могущественного и беспощадного Великого Духа!
Афолаби небрежно откинул гибкую трубку кальяна и, пружинисто вильнув в воздухе, она бесшумной чёрной змеей улеглась на подстриженную траву газона. Он выпрямился – хлипкое для такого мощного тела плетеное кресло издало натужный скрип – и посмотрел на Жака с нескрываемой злобой.
– Вы переходите границы приличия! – он повысил голос. – Здесь нет каннибалов! Мы цивилизованные люди и не прощаем обид, как герой рассказа вашей супруги!
Афолаби доверительно наклонился к собеседнику.
– Кстати, она действительно колдунья?
– Такая же, как вы людоед. Даже в меньшей степени…
Хозяин вспыхнул.
– Заботитесь ли вы о будущем своей жены, мсье? А о себе? О том, что члены экспедиции прилетели в Ниццу, никто не знает. Связи у вас нет. Пожалуй, сообщение о гибели вертолета может все-таки оказаться не газетной «уткой», а правдой!
Градус сдерживаемой ярости, клокотавшей в голосе Афолаби, нарастал с каждой секундой. В темноте вокруг костра скользили тени «леопардов».
Послышались мягкие шаги – и из темноты – в сопровождении двух африканок, к костру вышла Кира.
– Спасибо за необычайно теплый прием, – она наклонила голову, изображая учтивость. – Но нам определенно пора уходить. Я очень устала.
Вместо ответа хозяин поднялся и сделал едва уловимый жест рукой. В ту же секунду темнокожие красавицы отступили в темноту, а шеренга «леопардов» пришла в движение, замыкая цепь вокруг сидящих у костра людей. Луи испуганно вскочил, но под взглядом Бонгани плюхнулся на место и допил свой виски.
– Что это значит? – голос Киры дрогнул. – Гости превратились в пленников? Вы забыли, что мы не в Борсхане!
– Мы как раз в Борсхане, мадам Бойер, – с торжествующей улыбкой объявил Афолаби. – Земля под усадьбой выкуплена моей страной. Здесь действуют наши законы и обычаи. И вам придется их соблюдать! Если, конечно, вы не пустите в ход свои колдовские чары!
Хозяин рассмеялся с торжествующей издевкой.
Жак посмотрел на часы.
– Не волнуйся, Кира, сейчас мы уедем. Еще пять-десять минут! А пока можем пользоваться гостеприимством нашего любезного хозяина. Сядь, расслабься и отдыхай. Можешь выпить шампанского.
Но подавать напитки было некому: официанты исчезли, остался только Афолаби с Бонгани и гости в окружении «леопардов».
