делать ее почти наобум, в вечерних сумерках, постоянно оглядываясь. Уверенно себя вела лишь Имельда. В ее движениях и действиях чувствовался опыт отработанных лет, руки не тряслись, глаза не бегали. Что нельзя было сказать о Турцеле и сестре Марфе. Мару справлялся лучше их, но тоже нервничал. Имельда видела это по нахмуренному лбу, по цепкому взгляду, которым он постоянно окидывал все дома и окружающее их пространство. И ещё по тому, как сжимал рукоять меча, что принадлежал погибшему некроманту: с излишней силой, словно готовый выхватить клинок из ножен в любой миг.
Девушка узнала от сестры Марфы, что в деревне обитало около пяти десятков людей, не больше. В последнее время на их земли пришли темные времена, и многие дети стали гибнуть или пропадать вообще без следа. При мирных условиях, деревня из пятидесяти человек казалась сущей ерундой, не стоящей внимания городских жителей. Но если посмотреть на это количество, зная, что это не люди, а монстры, становилось ясно, что ночь они могут и не пережить.
Перебарывая свой страх, который то и дело заставлял цепенеть, когда воображение рисовало в любой тени сутулого вурдалака, они упорно расставляли церковные свечи вокруг деревни, лазая по снегу среди безучастных деревьев и кустарника. На вопрос к Имельде, а надо ли их зажигать, девушка лишь отмахивалась и говорила, что это не требуется. Они ничего не чертили, это было слишком долго, не успели бы. Провели только лучи от пяти свечей внутрь их импровизированного круга. И там, где они пересекались, сейчас, на карачках стояла девушка, исписывая уменьшенную копию обратной печати десятками рун на стылой земле, очищенной от грязного снега.
Как только она закончила чертить на этом пятачке последнюю руну, те вспыхнули на мгновение, передавая волну импульса и яркого пучка света по пяти лучам к свечкам, что одиноко торчали в снегу. И как только импульс дошёл до свечей, те сами по себе вспыхнули горячими огоньками звёзд посреди лесного мрака. И уже от тех пяти свечей, по кругу, зажглись все остальные.
Как только фитиль последней вспыхнул яркой точкой, и круг замкнулся, от всей окружности волна энергии стремительно поплыла обратно в центр, прямо к Имельде. Она поднялась на ноги и встретила эту волну уверенным рывком, словно схватив воздух за шкирку, после чего плавно и быстро подкинула все полотно «обратной печати» над головой. С виду лёгкий чуть мерцающий розоватым светом воздух невесомой подушкой взмыл вверх и завис там, вспыхнув сложным узором рун, а затем исчез.
Имельда оглянулась на запад. Солнце коснулось своим круглым боком острой кромки холодного горизонта. У них оставалось не больше пяти минут. Девушка посмотрела на тех, кто стоял рядом с одной из разгромленных избушек. К сожалению, в будущей битве, толку от них никакого. Разве что Мару способен биться с мечом в руках, да только он этого никогда не делал, да и рисковать им она не собиралась. Она ведь и от себя она не ожидала большего. Когда-то она не справилась и с двенадцатью упырями.
Вот если бы вурдалаков было штук десять… Или хотя бы двадцать. С таким количеством она ещё бы попыталась разделаться, но с целой деревней… Ей не справиться в одиночку.
Не теряя времени, девушка подошла к своим… Она не знала, как назвать этих людей, с которыми ее связала нить судьбы на какое-то время. Подойдя к ним, она забрала две фляжки со святой водой у сестры Марфы и повесила их на пояс. После чего стала стаскивать сумку и плащ с плеч. Ничто не должно было ей мешать.
— Идите в церковь, забаррикадируйте двери и окна. Ваша Вера, сестра, сильна, но все же не бесконечна.
— Господь защитит нас. Всех нас, — уперто произнесла женщина. Имельда с неприкрытым скепсисом посмотрела на неё, покачав головой. Глупо было переубеждать ее в том, что сейчас именно «злая» некромантка спасала их, а не ее Господь. Люди всегда отчего-то верили в нечто неосязаемое и метафорично недосягаемое. Даже когда весьма ощутимое и видимое дерьмо прямо стучалось в двери, выламывало и разносило их дома. Даже тогда они верили в высшее существо…
— Пусть Ваш Господь защищает вас, но все равно закройте двери изнутри, — Имельда не хотела говорить им подробности того, что именно задумала. Мару прищурился. Он что-то заподозрил. — Досидите до восхода солнца. Если я не справлюсь, то уходите. Защита обратной печати останется здесь, если, конечно, какой-нибудь некромант не снимет ее. Хотя вряд ли такое будет.
— Постой, ты что же, хочешь одна всех того… — Турцел с опаской дотронулся до шеи. Ему было не по себе.
— У тебя есть какой-то другой вариант?
— Ну, я… Может… — Турцел замялся.
— Успокойся. Мне будет не с руки защищать ещё и всех вас. Так что будет лучше, если вы не станете мешать и спрячетесь в церкви. Вурдалаки не переносят креста и всей этой… — она кашлянула, — Атрибутики.
Сестра Марфа оскорбленно вздернула подбородок и, ничего не сказав, направилась в божий дом. Турцел, неловко помялся:
— Вообще-то я хотел предложить свалить побыстрее отсюда, раз эту твою печать никто не тронет…
— Возможно, не тронет, — нахмурилась Имельда, — Но я не могу дать такой гарантии. Мы не знаем, один ли этот неркомант был на этой земле или их тут несколько бродит… К тому же, оставлять за спиной прорву нежити, пусть и в ловушке, — Имельда передернула плечами, — Откровенно хреновая идея, Турцел. Я не собираюсь этого делать. И это моя работа. Раз уж я прозевала этого недоучку покусанного, надо подчистить за собой.
Турцел не нашел, что возразить, он подошёл к Имельде и хлопнул ее по плечу.
— Удачи. Я помолюсь за тебя.
— Как тебе будет угодно, — Имельда не подала виду, что удивилась набожности этого типа. Он направился следом за сестрой Марфой, а вот Мару явно не собирался сходить со своего места. Солнце зашло уже на треть, пока они трепали языками.
Имельда подошла к нему. Она мягко накрыла его руки, на мгновенье ощутив тепло бескрайних бархатных степей, но предаваться спокойствию сейчас было не время.
— Так красиво… Когда-нибудь, — она аккуратно вытащила рукоять меча из его ладоней, — Я выясню, где находятся эти места, — она говорила мягко и тихо, глядя не ему в глаза, а
