— Ве-е-едьмы, — Рол поморщился, — гадалки, ворожеи, чревовещательницы… Мошенницы! Никогда ещё не встречал человека, действительно наделённого даром. Не в этом ваша сила.
Домовой явно не был настроен на встречу с ворожеёй, а может, дулся на то, что помощи я искал теперь вовсе не у него.
— Анатоль! — я не мог скрыть досады в голосе.
— А? — Он всё ещё был занят девушкой, поил её разбавленным красным вином из треснутой глиняной кружки, хотя бледный румянец уже вернулся на иссиня-белую кожу.
— Анатоль, будь другом, сходи к ведьме. Тут и шагу не ступить из казармы, а мне нужна её помощь. Бьюсь об заклад, она знает другой проход, и проход этот расположен где-то рядом. Я б просто ушёл… Да.
Шевельнулось что-то протестующе. Поднялось волной и схлынуло. Я замолчал, внезапно и глубоко задумавшись.
— Схожу. Сегодня ж. Новые связи. Знать. Сам король, — отрывисто отвечал Анатоль, но я едва ли слышал его.
Стало вдруг до смерти жаль Рокти. «Присмотри за сестрой», — просил Лист. А я не знаю даже, где она. Зато знаю наверняка — взбалмошная девчонка ни за что не вернётся домой. Одна. Без пленного ренегата в поводу. Без нечаянно приобретённого мужа.
— Глупышка, — прошептал я неслышно.
— Божественно красива, — продолжал бормотать Анатоль.
— И я пойду! — встрепенулась вдруг девушка. — Можно? — Тоненькие бледные пальчики робко коснулись такой же бледной руки Анатоля.
Я встряхнулся и поднял голову, посмотрел на них пристально. Анатоль улыбнулся, обнажив крупные, чуть выдающиеся вперёд зубы, склонился, задевая рыжими локонами девичье плечо. Девушка ответила ему чуть изогнутыми уголками губ.
— Болтают, будто у ведьмы самый красивый садик в пригороде и необыкновенный дом, — щебетала Нинель.
— О, да! Шикарно! Я покажу!
Я усмехнулся. Покачал головой. Вдовушка-графиня могла распрощаться со своей страстью. Но как бы мило ни ворковала эта парочка, я поставил для себя первым делом потолковать с Анатолем. Конечно, не всякий позарится на девицу с кровавым, как у вампира, взглядом. Вряд ли у неё было много поклонников — и тем больнее будет её разочарование, если этот покоритель женских сердец найдёт себе очередное увлечение. В голову вдруг пришла новая мысль.
— Решено. — Хлопнув по коленям, я встал. Поднялся и Анатоль. Рол задрал голову, почуяв неладное. — Вы уж вдвоём договаривайтесь, но, Анатоль… — Шагнув, я обнял его за плечи, увлёк по направлению к потрескивавшему камину. — Мне нужно, чтоб ты сам, понимаешь, — я снизил голос на пару тонов, — сам, один на один поговорил с ведьмой.
Он вскинул удивлённый взгляд. Я вздохнул.
— С твоим подходом к женщинам… — и замолчал, как мог многозначительно. Веснушчатая физиономия расплылась в улыбке от уха до уха.
— О, да! — Он хлопнул меня по плечу и, гоготнув, поспешил к выходу из казарменной трапезной, где мы и устроили мой маленький тайный совет заговорщиков.
Я скорчил кислую рожу ему в спину. Девушка шла к выходу, поддерживая под руки едва плетущуюся старуху. Анатоль поспешил подхватить локоток девушки. Рол, проходя мимо, преядовито заметил:
— К вашему сведению, молодой человек, у меня великолепный слух!
— Кто бы сомневался, — пробормотал я, глядя вслед маленькому зануде.
Веры в мою команду было чуть, но ведь это были единственные мои союзники. Верные друзья — эта мысль рассеяла половину сомнений. Искренняя дружба была как раз тем, чего мне сейчас катастрофически не хватало. Как ни повернулись бы дела, а я уже был благодарен своему маленькому тайному союзу, призванному спасти меня от больших политических интриг. Я улыбнулся и побежал во двор, где уже наверняка начиналось утреннее построение.
Глава 15
Ведьма проснулась с жуткой головной болью. Да и сердце непривычно саднило.
Поднялась на ложе — тихонько закачались серебряные цепи, всё закружилось, и она упала обратно на подушки. Прикрыла глаза, чтоб не видеть медленно вращающегося балдахина, сглотнула.
Ей снился кошмар. Обжигающее прикосновение. Чуждое. Омерзительное. Нечеловеческое.
Нет!
Озарение было столь внезапным, что она снова вскочила. Преодолевая головокружение, поднялась на подгибающихся ногах, опёрлась было на покачивающуюся постель, да тошнота подкатила к горлу, и ведьма упала на каменный пол.
Она приняла на себя удар. Сработала защита, поставленная Тринадцатью, — боль растеклась по кольцу, отозвавшись в каждом, заполонив собой город, и каждый теперь был предупреждён, всякий — встревожен. Но лишь её разум был осквернён чужим прикосновением, и лишь она могла бы узнать тварь.
Тварь.
Дрожь прошла по плечам, мелко застучали зубы. Ведьма подняла взгляд — ажурный мост над бассейном раскачивался, как маятник. Она опёрлась на руки и поползла по холодным мраморным плитам к краю возвышения, упала в голубую, подсвеченную изнутри воду.
Ледяная волна оборвала дрожь, вынула иголочку, всаженную глубоко в мозг. Ноги подогнулись, ведьма осела, нырнула с головой, но глоток ломящей зубы воды окончательно привёл её в чувство. Она, наконец, встала твёрдо на ноги. Убирая с лица чёрные мокрые пряди, по пояс в воде побрела к берегу. Длинная ночная рубашка сверху — липла к телу, снизу — пузырём колыхалась по поверхности. Ведьму начала бить крупная дрожь.
Выбраться на берег стоило труда — руки скользили. Наконец, прыгнув и навалившись животом, ведьма перекинула через край сначала одну, потом другую ногу. Откатилась, перевернувшись на спину.
Она вдруг увидела себя со стороны — распластанной на полу, с ночной рубашкой, перекрученной у талии, с расползшимися, как змеи, волосами, с алой ящеркой, мечущейся по алебастровой коже в попытках согреть беспомощную, замерзающую хозяйку.
Застонав, она совершила последнее усилие, поймала саламандру, сжала в кулаке, чувствуя, как волной поднимается вверх по руке тепло огненного тельца. Кожа ощущала сухие прикосновения тыкающейся в пальцы головки, длинный хвост обвил ладонь снаружи. Отступал озноб, кровь побежала быстрей, порозовела кожа.
Ведьма встала, почувствовав, наконец, силу в ногах. Потускневшая ящерка нырнула в начавшие подсыхать волосы.
Тот, чужой, коснувшийся её разума, был сейчас в городе, совсем близко, в черте цеховых кварталов, и наверняка ему было много, много хуже, чем ей. Усмешка искривила губы.
Дверь распахнулась, хлопнув о стену. Посыпалась мелкая пыль побелки. На пороге стояла Рокти — в перевязях метательных ножей поверх короткой туники, с обнажённым клинком, босая.
Они смерили друг друга взглядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
