Когда они прощались, он поцеловал ее руку, и ей вдруг стало жаль его. Всегда одинокий, гложимый своими страстями, никем не любимый. Наверное, это ужасно, жить вот так.
— Я знаю, ты не любишь меня, но уверяю тебя, дорогая, моей любви хватит на нас обоих и даже больше.
Она не нашлась с ответом, просто села в коляску и уехала домой с тяжелым сердцем. Мэл так привыкла к их извечному противостоянию, к тому, что он чудовище, быть может, даже убийца, она придумала страшный образ врага, а сейчас растерялась.
— Ты слишком добрая, — сказала Мэдди, когда она поделилась с ней своими сомнениями. — И если бы он знал, что ты собираешься бежать, то думаешь, повел бы себя также? Да он бы угрозами и шантажом заставил тебя отказаться от планов.
— Я знаю, — вздохнула Мэл. — Мне просто очень жаль его.
— А себя тебе не жаль? Два года этот человек отравлял твое существование, держал в страхе, третировал и не давал свободно дышать, а теперь тебе его жаль. Может, тогда ты и впрямь выйдешь за него?
— Не говори глупостей, — обиженно воскликнула Мэл. — Все, я иду спать. Спокойной ночи.
— И тебе, — хмыкнула подруга.
А утром их разбудили крики на улице и громкий стук в двери.
— Что случилось, господа? — встревожено спросила Мэл, увидев несколько десятков стражей, собравшихся у их дома. Почти каждого из них она знала, но вперед выступил тот, кого она видела впервые.
— Именем короля, вы арестованы, сударыня.
— За что? — до крайности удивились они с Мэдди.
— За убийство графа Айвана.
— Что? Графа убили? — пораженно выдохнула она, оседая на землю. — Как? Когда?
— Вам лучше знать, — жестко оборвал ее офицер. — И перестаньте притворяться. У нас есть неопровержимые улики, у нас есть свидетель.
— Кто?
— Я! — Мэл повернулась на знакомый голос и увидела леди Витторию. — Я свидетельствую, что эта девушка вчера убила моего супруга и пыталась убить меня за то, что он отказался жениться на ней.
— Что?
Это было похоже на какой-то кошмар, на жуткую комедию абсурда, вот только камера в местной полиции оказалась вполне реальной, как и суровое лицо этого незнакомого офицера, что так бесцеремонно поднял ее с земли у дома и грубо затолкал в коляску, словно она и правда какая-то ужасная преступница.
Несколько часов этот жестокий, не желающий ничего слушать, человек допрашивал ее, не давая ни пить, ни есть, ни даже выйти по нужде. Он подавлял ее, кричал, угрожал и чуть ли не силой пытался выбить признание.
— Вы понимаете, что никто вас не спасет? Признайтесь, признайтесь же наконец, что это вы убили графа.
— Я никого не убивала, — упрямо твердила девушка, чем еще больше злила этого следователя из Сорели, имени которого она даже не знала.
— Ладно. Думаю, несколько дней в сырой, холодной камере с крысами, освежат вашу память. И не здесь, где каждый второй готов вам ноги целовать. Я отвезу вас в Сорель, туда, откуда вы уже не сможете выбраться.
Он сдержал свое обещание. Не прошло и нескольких часов, как ее уже везли под конвоем в крытой карете, а напротив сидел он, странно жестокий офицер. Только тогда она задумалась, а почему, собственно он так с ней обращается? Конечно, ей не доводилось раньше встречать следователей, а начальник местной полиции, мистер Бирмингем всегда очень тепло и сердечно обращался с ней. Так в чем причина такой неприязни?
— Простите, я что-то сделала вам?
Мужчина, до этого полностью игнорировавший ее, перевел взгляд и внимательно ее осмотрел, неприятным, каким-то липким взглядом. Мэл поежилась и даже немного испугалась.
— А ты красивая, как бабочка.
— Что вы делаете? — спросила она, когда офицер пересел к ней на сиденье.
— Очень красивая, — похабно ухмыльнулся он. Мэл вздрогнула и попыталась отодвинуться, но куда? В карете было слишком мало места. Никогда еще она не попадала в такую ужасную ситуацию. Никогда еще мужчина, даже граф так явно не демонстрировал свои низменные желания.
— Пожалуйста, перестаньте, я закричу.
— Кричи. Тебя никто не услышит.
Она и в самом деле собралась закричать, но внезапно карета остановилась и дверца приоткрылась.
— У вас есть час, милорд, — ответил мужчина из конвоя, а Мэл перевела ничего не понимающий взгляд на этого ужасного человека.
— Я же говорил, что нас никто не услышит, — мерзко ухмыльнулся он и накинулся на нее, закрыл рот своими влажными, холодными губами. Она пыталась вырваться, дралась изо всех сил, и даже укусила его, а он повалил ее на пол кареты и с силой ударил головой об пол, затем еще раз с силой по лицу. Все поплыло перед глазами, в голове помутилось, сил не осталось. Он шарил своими потными руками под юбкой, целовал мерзкими губами лицо и шею, а она провалилась в какую-то вязкую полуявь.
Внезапно снаружи послышалась какая-то возня, крики, выстрелы, дверь распахнулась, впуская свежий воздух и запах пороха, которые на мгновение привели ее в себя. Она увидела кого-то в проеме и этот человек, страшно зарычав, стащил с нее негодяя. Кто-то другой забрался в карету, коснулся ее разбитого лица, попытался поднять, но ей было больно шевелиться, поэтому он просто вытащил ее на руках.
— Александр, прекрати, остановите его кто-нибудь! Ты убьешь его!
Она снова отключилась, но опять ненадолго. Что-то или кто-то все время выдергивал ее из спасительного забвения.
— Не бойся, маленькая, я с тобой. Больше никто и никогда не тронет тебя. Слышишь?
— Я никого не убивала, — прошептала она.
— Я знаю, я все знаю, моя хорошая. Пожалуйста, останься со мной, говори со мной.
— Я хочу спать.
— Нет! — слишком громко сказал он, резкий звук заставил ее сжаться от боли. — Тебе нельзя спать, родная. Поговори со мной.
— Почему ты говоришь так, словно я умираю? — прошептала она. — Ведь ничего не случилось. Он просто ударил меня по лицу.
— И я убью его за это.
— Убьешь? Зачем? Ведь тогда ты попадешь в тюрьму. А мне придется умолять леди Маргарет спасти тебя.
— Леди Маргарет?
— Она — мой друг. И жена первого министра Колвейна. Ты знаешь, он каждый день здоровается за руку с королем. Кто еще может похвастать такой близостью к Его величеству.
— Да, никто, — усмехнулся он и погладил девушку по опухшей от удара половине лица.
— Не смейся, пожалуйста. Если надо, я дойду и до самого короля. Правда вряд ли маме бы это понравилось.
— Почему?
— Потому что она сказала, что он меня погубит. Глупо, правда? Ведь я совсем не знаю его.
— А почему… она так сказала?
— Не знаю. Наверное, верила, что он моя судьба. Но это не так. Свою судьбу я уже нашла. И это точно не король, ведь капитаны не бывают королями. Ты ведь не король?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
