руины.
Роди содрогнулся при виде открывшегося зрелища.
Думая об ужасах, вызванных его эгоизмом, он понимал, что заслуживает тысячи смертей.
Угрызения совести причиняли ему гораздо большие мучения, чем физическая боль. Но эти угрызения были по-прежнему эгоистическими.
Слишком слабый, чтобы уйти, Роди стонал от сознания собственного бессилия и чувства безысходности.
— Десять тысяч раз буду я проклят за это. Какой я был глупец, слепой, потерявший голову глупец! Все желания могли бы исполниться, все надежды осуществиться, если бы нетерпение меня не ослепило и не лишило осторожности. Пусть дьявол тьмы овладеет этими краснокожими…
Невозможно сказать, долго ли продолжалась бы эта нечестивая тирада. Заглушила ее физическая боль. Слабым голосом Роди воскликнул:
— Воды! Воды!
Вокруг было в изобилии крови, но ни капли воды.
Другие в течение этой ужасной ночи тоже молили о воде, но ответом служила все та же мрачная тишина.
Они умерли в страданиях. Почему он должен спастись?
— Ну, тогда пусть приходит смерть. На мою долю выпали ужасные мучения — она не может быть страшней…
Но и в этом, как и во многом другом, он ошибался.
На холме показалась какая-то уродливая, почти нечеловеческая фигура. Наклоняясь, она осматривала трупы, и на ее отвратительном лице отражалась дьявольская радость.
Это был почти не человек!
Ужас из ужасов, он грабил мертвых!
Роди увидел его, но снова потерял сознание.
А мародер продолжал свое отвратительное занятие, сопровождая все действия хриплым голосом, напоминающим клекот стервятников.
— Хе! хе! хе! — хихикал он про себя. — Неплохая добыча — и от белых, и от краснокожих. Благословенна будь их вражда! О, старый негр рад, так рад! Но где же он — где он? Если я его не найду, значит все было напрасно.
Хромоногий — это был именно он — продолжал упорные поиски, осматривая тела, снимая с них украшения, переходил от одного мертвеца к другому, но оставался неудовлетворенным.
Кого он искал?
И тут от груды тел послышался слабый голос:
— Воды!
Негр вздрогнул и испустил торжествующий вопль.
Он узнал голос Элайаса Роди, человека, которого он искал.
И когда Роди пришел в себя, он увидел над собой уродливое лицо, которое заставило его вскрикнуть от ужаса!
Глава XXIX
РАДОСТЬ ДЬЯВОЛА
— Я вас нашел, верно?
— Хромоногий!
— Да, я Хромоногий!
— Ради любви Господа, каплю воды, одну каплю воды!
— Если бы все это место было озером, я бы не дал вам ни капли.
— Что это значит, Хромоногий?
— Ха! Время, которого я долго ждал, наконец пришло! Знаете ли вы, где ваш сын Уоррен?
— Слава богу! Он далеко отсюда и в безопасности!
— Ха! ха! ха! В безопасности! Да, в полной безопасности, с большой дырой в голове!
Элайас Роди с трудом сел и посмотрел на говорящего.
— Он умер?
— Да, умер! И я привел его к смерти! Ха! ха! ха!
— Кто ты? Ад выпустил дьявола, чтобы издеваться надо мной?
— Может, так оно и есть. Кто я? Разве вы не узнали меня, Роди? Масса Роди?
— Нет, дьявол! Я тебя не знаю! Мой сын мертв! Боже! Чем я заслужил это?
— Чем заслужил? Чем заслужил? Вы делали самые ужасные вещи, на которые способно черное сердце белого человека, но настал наконец день расплаты! Значит, вы меня не узнаете?
— Уходи, дьявол, дай мне умереть в мире!
— В мире! Нет, вы умрете так, как заставляли жить других, — в боли и страданиях! Когда уже не сможете слышать голос негра, он будет шипеть вам в уши, чтобы этот голос достиг вашей бессмертной души в последние минуты вашей жизни!
— Кто… кто ты?
— Я Рюбен, сын Эстер!
— Эстер?
— Да! Эстер, рабыни вашего отца! Это вы стали причиной ее смерти! Теперь узнаете меня?
Роди застонал.
— Это вы из забавы прострелили мне ногу, когда я был еще мальчишкой. Все эти годы я был рядом с вами, но вы меня не узнавали. Ведь я слишком ничтожен — такой джентльмен, как вы, не может меня заметить. Но у меня хорошая память, я дал клятву и сдержал ее. Моя мать была рабыня, но она была моя мать, а я, хоть и черный человек, но я человек, пусть даже вы и такие, как вы, так не считают! Теперь вы меня узнали?
Роди молчал.
— Когда я вынужден был, хромая, уйти с плантации вашего отца, я был еще мальчишкой, но мальчишка тоже может ненавидеть жестоких масса, как ненавидит сейчас хромой негр Элайаса Роди. Дни и годы прошли с тех пор, но ненависть не оставляла меня. И теперь я счастлив: умирающий плантатор в руках низкого раба. Не бойтесь! Я не подниму руки, чтобы помочь вам умереть. Буду только сидеть и смотреть, как ваша черная душа будет расставаться с телом. Это принесет мне радость!
— О, дьявол! — воскликнул раненый, страдая от нестерпимой боли.
— Дьявол? Да, я дьявол, и вы сделали меня таким!
Негр, как и сказал, сел рядом с Роди, приблизился к умирающему, и ужасная злорадная
