Читаем без скачивания Директива – уничтожить - Михаил Нестеров

Упал и имам. Когда он поднялся, первое, что сделал, это нашел глазами Марата, крепко державшего в руках какую-то книгу, потом посмотрел на линолеум. Никаких бликов или пятен на нем не было.

30

Вначале Родиону Кочеткову не понравилась улыбка отца Алексея, теперь ему не по душе была улыбающаяся физиономия Аллы. Девица продолжала сверлить его взглядом.

Родион снова посмотрел на часы: 11.01. Со стороны ему послышалось: «Есть!» Он обернулся. Вокруг никого не было, только Алла. Он посмотрел на нее более внимательно, но ничего не сказал.

Взрыва Родион, конечно, не мог услышать, хотя точно знал, что он прогремел. Минут через двадцать – двадцать пять приедет Коваль. Видеокассету с отснятым материалом, конечно же, заберет Иванов, но Родион потребует, чтобы просмотр провели в его присутствии. Он даже не исполнитель, он – профессионал, ему просто необходимо просмотреть пленку. Это, в конце концов, часть работы, ее завершающая фаза.

Родион подумал, что чересчур разошелся. Иванов и слова не скажет против. Хочешь посмотреть – ради Бога.

В дверях конференц-зала появилась и исчезла крупная фигура шефа службы безопасности. Он так же, как и Родион, нервничал. На сегодняшний день он запретил использование радиосвязи, как сотовых телефонов, так и радиостанций, не дай Бог, проскочит в эфир неосторожное слово. А дело – серьезнее некуда. После взрыва на ноги будут подняты все, виновников начнут искать не только на земле и в воздухе, но и в эфире. Иванов запретил Ковалю связываться даже по обычной линии: только встреча в конторе.

Родион снова посмотрел на циферблат: 11.15.

Он встал, подойдя к телевизору, включил его. Сел на прежнее место.

– Рано еще, – снова подала голос Алла.

– Не блажи, – повторил Родион.

– Лично я дергаться не буду. Наоборот, мне доставит удовольствие заложить мину в синагоге. Если б ты только видел, какая отвратительная морда у раввина. – Алла сморщилась и сверкнула глазами. – Просто невозможно описать. И запах. От него воняло чесноком, луком и селедкой одновременно. Ты можешь представить себе такую смесь?

– Мне ответить?

– Не психуй, Родик, еще пять минут, не больше.

Родион, не выдержав, вышел в коридор. И тут же нос к носу столкнулся с Ковалем. Тот был бледен.

– Что случилось? – У Родиона неожиданно пересохло в горле.

Коваль, прежде чем ответить, осмотрелся по сторонам.

– Ты где заложил мину?

– Как… где?

– Да вот так. Рвануло где-то у самого выхода из школы.

– Не может быть…

Коваль резко дернул плечами.

– Пойдем, посмотришь.

Родион схватил товарища за руку и увлек за собой в кабинет Иванова.

Вскоре в кабинет вошел мрачный Дробов. Он молча сел в кресло хозяина. Не задавая вопросов, генерал ждал объяснений.

– Кажется, мы нашли причину. – Иванов перемотал пленку почти на начало. – Вот… Вот сейчас должна показаться машина. Вот она. Из машины выходит человек и торопливо входит в здание. Он явно торопится. До взрыва остается примерно две минуты.

– Минута десять секунд, – подал голос Родион. – Я засекал время во время просмотра. После того как он вышел из машины, прошло чуть больше минуты.

– Так кто он? – Дробов смотрел на джип «Тойоту» с московскими номерами.

– Четвертый отдел занимается этим.

Генерал усмехнулся.

– Как громко! А собственное мнение у тебя есть?

– Да, тем более что выбор небольшой. Скорее всего этот парень явился по звонку. Кто-то обнаружил мину и вызвал специалиста.

– Ага, и не вызвал милицию.

– Этого мы пока не знаем.

Дробов поднял руку, прося тишины.

Зрелище, которое предстало перед ним на экране телевизора, было ошеломляющим. Генерал подумал, что Родион Кочетков настоящий специалист своего дела. Любая кинематографическая компания отвалила бы за него большие деньги.

Вначале прямо на камеру рванули высокие двери школы и на сотую долю секунды позже окна на первом этаже. Повисшие в воздухе осколки стекла озарились яркой вспышкой и с еще большим ускорением веером прострелили пространство. Стремительно выкатились ярко-красные валы пламени, устремляясь вверх. Потом генерал увидел то, что перед смертью наблюдал Шамиль: как сложилось здание – фасад и левая его часть. Верхнюю часть стен по всей длине словно всосало внутрь, а нижнюю горбом выперло вперед. Все это на секунду застыло, словно на видеомагнитофоне нажали кнопку «пауза», затем показ продолжился. Верхняя часть здания стремительно свалилась внутрь, как в жерло мясорубки, выгоняя грохочущий каменный вал низом. Потом словно прокатилось эхо, повторяя громовые раскаты. Где-то в середине разрушенного здания вверх взметнулся огромный язык пламени; по сравнению с первыми валами огня он был тусклым, его почти скрыли серые облака пыли, нависшие над школой. Тем не менее можно было разглядеть, что повреждена только центральная часть здания, а два одноэтажных крыла – актовый и спортивные залы – стояли нетронутыми.

Дробов, на секунду оторвав взгляд от экрана, повернулся к Иванову, но грохот нового взрыва заставил его снова выпрямиться. Прямо по центру вверх уходил мощный столб пламени.

– Что это?

– Взорвалась машина.

– Джип?

– Да. Слишком близко стоял к зданию, рванул бензобак. Очень жарко.

По экрану пошли полосы помех, и Иванов выключил видеомагнитофон.

Наступило молчание. Наконец Дробов спросил:

– Как я понял, вы хотите сказать, что тот парень за минуту десять секунд сумел добраться до столовой, взять мину и добежать почти до выхода?

– Он вполне мог сделать это.

– Он уже это сделал! – Родион резко встал с места.

– Сядь! – Дробов посмотрел на него исподлобья. – Надо было лучше выполнять свою работу. Оставил мину на виду!

Родион продолжал стоять.

– Лучшего места я не нашел. В самом зале прятать было бессмысленно – там и места такого нет, ее сразу бы обнаружили. А на кухне, на ящике, где полугодовалая пыль…

– Достаточно, – перебил его генерал. – Эти два дня показали, что мы ни на что не способны. Мы – шавки, умеем только тявкать. А когда доходит до дела – все! Впрочем, какие там два дня… Одно утро показало нам, чего мы стоим. – Дробов, помолчав, вперил взгляд в Родиона. – Впредь ты будешь зубами соединять концы проводов на минах, понял?

Родион молча кивнул.

– Смотри не проколись с евреями. – Григорий указал глазами на стул. Родион сел. – В утешение могу сказать, что сам взрыв мне понравился. Красиво. Впечатляет. Только не в том месте.

– Кто же обнаружил наш подарок? – спросил Иванов, обращаясь, по-видимому, к себе. Он сидел, наклонив корпус вперед, и смотрел под ноги.

– Боюсь, этого мы не узнаем никогда. – Дробов встал и направился к выходу. – Советую всем не пропускать выпуски «Новостей». Больше всего нас должны интересовать жертвы. А их, судя по всему, практически нет. Черт, какой был шанс!..

Светлана встретила Дробова улыбкой. Время было обеденное. За этот отрезок времени она успела сделать немногое: позвонить домой, в редакцию, поспать и потушить цыпленка. Потом она хотела сделать еще один звонок, но телефон неожиданно отключился. Правда, перед этим она успела накоротке поговорить с Григорием. Если все же систематизировать все действия Светланы или воспроизвести их в хронологическом порядке, то ее утро прошло по следующему расписанию: она немного поспала, позвонила домой, в редакцию, поспала побольше, поговорила с Григорием, спохватилась и приготовила цыпленка. Теперь, после неудачной попытки поговорить с матерью, она, улыбаясь, стоит перед Григорием.

Светлана провела ладонью по его щеке. Колючая. А ведь утром он был гладко выбрит. Как быстро растет у него щетина. Нужно сказать, чтобы он побрился.

– Ты надолго? Или снова уйдешь?

– Нет. Теперь я тебя не оставлю.

Она поцеловала его; губы были сухими и горячими.

– Сегодня я сделала невероятную вещь. Сказать, какую?

– Скажи.

– Вообще я терпеть не могу готовить, оттого и не умею, а тут взяла и приготовила цыпленка. Ты не должен сердиться, если он окажется недосоленным или жестковатым. И вообще – он без лука, специй и соуса: просто ощипанное тело, подвергнутое термической обработке. Конечно, с моей стороны это сюрприз, скажу честно. Ты будешь есть?

– Буду… если ты пообещаешь мне, что до утра останешься здесь.

– Только до утра?

– Извини, это была попытка оставить тебя здесь навсегда.

– Я бы осталась. Скромно, правда?

– Нормально.

Светлана обняла его за шею. Дыша ему куда-то за ухо, она тихо и, как ей показалось, буднично сообщила:

– Знаешь, телефон не работает.

Дробов хотел отстраниться, но не мог. От горячего дыхания Светланы по спине пробежали мурашки. Он слегка прищурился, рассматривая себя и ее в зеркале напротив.

– Правда? Ты хотела куда-то позвонить?

– Домой. Родители беспокоятся.

– Позвони по мобильному телефону. Он всегда со мной. Только не говори, где ты находишься. Завтра мы вместе сходим к тебе домой. Скажи, что не сможешь прийти потому, что расследуешь одно дело.