воспоминаниях военный летчик из полка «Нормандия-Неман» Франсуа де Жоффр:
«…Русские летчицы, или „ночные колдуньи“, как их называют немцы, вылетают на задания каждый вечер и постоянно напоминают о себе. Подполковник Бершанская, тридцатилетняя женщина, командует полком этих прелестных „колдуний“, которые летают на легких ночных бомбардировщиках, предназначенных для действий ночью. В Севастополе, Минске, Варшаве, Гданьске – повсюду, где бы они ни появлялись, их отвага вызывала восхищение всех летчиков-мужчин».
* * *
После войны судьбы наших девушек сложились по-разному.
Осталась в авиации Марина Чечнева. Вера Тихомирова водила большие пассажирские лайнеры. Рая Юшина работала в геологической разведке, участвовала в открытии месторождения цветных металлов. Когда ее самолет разбился в Саянских горах, Рая, получив серьезную травму и обливаясь кровью из раненой головы, спасала ценное оборудование, вытаскивая его из скользящего по склону горы самолета… В авиации остались Магуба Сыртланова, Мария Тепикина, Катя Олейник, Лера Рыльская, Людмила Горбачева.
Окончили Военный институт иностранных языков Руфа Гашева, Полина Гельман, Раиса Аронова, Наталия Меклин, Ольга Яковлева, Ольга Голубева.
В Союз журналистов приняты Раиса Аронова и Татьяна Сумарокова, в Союз писателей – Наталия Кравцова (Меклин).
Стали кандидатами наук Катя Рябова, Полина Гельман, Саша Акимова, Саша Попова, Марина Чечнева, Мария Рунт…
Три однополчанки защитили докторские диссертации: Ирина Ракобольская, Ирина Дрягина, Александра Хорошилова. Известный физик Ирина Вячеславовна Ракобольская продолжает преподавать в Московском университете на кафедре космических лучей.
Евгения Жигуленко окончила Институт кинематографии и сняла фильм, посвященный женскому полку, – «В небе ночные ведьмы».
Имя Героя Советского Союза Евгении Рудневой присвоено открытой советскими астрономами малой планете.
Можно написать еще не одну книгу о судьбах наших девушек после войны…
А когда-то я писала:
Не скоро кончится война,
Не скоро смолкнет гром зениток.
Над переправой тишина
И небо тучами закрыто.
Зовет мотор – лети скорей,
Спеши, врезаясь в темень ночи.
Огонь немецких батарей
Размерен и предельно точен.
Еще минута – и тогда
Взорвется тьма слепящим светом.
Но может быть, спустя года,
Во сне увижу я все это.
Войну и ночь, и свой полет,
Внизу пожаров свет кровавый,
И одинокий самолет
Среди огня над переправой…
На горящем самолете
Они бежали по полю минут десять. Быстроногие загорелые девчонки в белых и цветных платочках. Наконец почти у самой дороги остановились, запыхавшись. Перед ними на земле догорали обломки самолета. Трава вокруг была выжжена; ветер относил дым в сторону, но все равно в воздухе стоял сильный запах гари.
На траве, почти целое, лежало перевернутое крыло с черным крестом. Видимо, оно отлетело еще до того, как произошел взрыв. Из-под острой кромки крыла виднелись сломанные стебли синих колокольчиков.
Сгрудившись у самой границы, где кончалась высокая зеленая трава, и дальше начинался коричневый выжженный участок, девушки молча стояли и смотрели на обуглившиеся остатки самолета. Было тихо. Ярко светило солнце. Где-то вблизи как ни в чем не бывало стрекотали кузнечики.
– Что ему тут нужно было… – сказала Руфа, ни к кому не обращаясь.
– Наверное, разведчик, – отозвалась Катя. – Здесь же рядом железная дорога, а там – склады.
Группа распалась. Осмелев, девушки подошли ближе. Кто-то потрогал лежавшее отдельно крыло:
– Металлическое…
– А я еще никогда не прикасалась к самолету, – сказала Руфа. – Даже близко не видела. Только в небе…
Оказалось, никто не видел, даже москвички. Да и эта груда обломков – уже не была самолетом.
Немецкий разведчик был сбит зенитками. Загоревшись, он круто пошел вниз, оставляя за собой дымный след, и, врезавшись в землю, взорвался. Теперь он догорал здесь, в поле под Рязанью, далеко от линии фронта.
Всего два дня назад девушки, убирая сено, наблюдали воздушный бой. Вдоль железной дороги летел фашистский самолет. Внезапно со стороны солнца появился одинокий истребитель и атаковал врага. Бой был коротким. Немецкий самолет, отстреливаясь, продолжал лететь своим прежним курсом вглубь нашей территории, а истребитель, изо всех сил пытаясь преследовать его, стрелял и стрелял, выпуская длинные пулеметные очереди. Однако расстояние между самолетами увеличивалось все больше и больше: истребителю не хватало скорости… Потом он совсем отстал.
С волнением следила Руфа за боем. Ей так хотелось, чтобы наш истребитель победил. Но немец ушел. Целый и невредимый. Он даже не свернул с курса… Это было обидно, до слез обидно видеть.
А теперь Руфа смотрела, как догорает сбитый зенитками фашистский разведчик, но почему-то не было ни радости, ни удовлетворения, а только тревога… Если немцы стали летать уже сюда, под Рязань, то, значит, дела у них идут неплохо…
Августовская ночь была теплой и звездной. Спали под открытым небом, прямо на сене.
Как обычно, улеглись они рядом: Руфа, Катя и Надя. Все три девушки учились вместе на втором курсе механико-математического факультета Московского университета. И здесь, на полевых работах, они тоже держались вместе.
Большая группа студенток с мехмата, в которую попали Руфа и ее подруги, была отправлена под Рязань в первые же дни войны. Другие группы университетских комсомольцев уехали в разных направлениях: кто под Калугу, в Подмосковье, тоже на полевые работы, а кто на запад строить оборонительные укрепления…
Руфе не спалось. Она долго ворочалась с боку на бок, потом лежала на спине, глядя на звезды, прислушивалась к дыханию лежащей рядом Кати. Наконец позвала тихо:
– Катя… Ты спишь?
Та повернула голову:
– Нет. Почему-то не могу. Разные мысли лезут в голову…
– Я тоже не могу.
Открыла глаза и Надя, которая уже начала засыпать:
– Вы что не спите? Завтра вставать в четыре…
– Ну, спи-спи.
– А вы о чем? О войне?
Сон у нее быстро прошел.
– Понимаете, девочки, – сказала Руфа, лежа на спине и уставившись на какую-то яркую звезду, – сначала я была убеждена, что мы здесь делаем нужную работу… А вот последнее время мне стало казаться, что наша работа… ну то, чем мы тут занимаемся, – свекла, сено… что она не так уж важна. Нет, конечно, без этого тоже не обойтись. – Руфа села и продолжала с жаром: – Но я же стрелять умею! И вы тоже…
Она снова легла и натянула на себя одеяло.
– По правде говоря, я жду не дождусь, когда мы вернемся в Москву, – откликнулась Катя. – Там-то можно будет что-нибудь предпринять. Попроситься на фронт…
– Давайте вместе, – решительно предложила Надя. – Вместе пойдем в военкомат! Пойдем и будем требовать!
– Ну, ты сразу «требовать», – засмеялась Катя.
– Надо сначала
