С каждым шагом, отдалявшим ее от дома, Лидочка все более уходила в будущее, погружалась в мысли о том, что ей еще предстояло сделать.
Во-первых, пройти набережной за «Ореанду», спуститься к морю у края городского парка, к пляжу, где имеют обыкновение гулять по утрам немногочисленные обитатели небольших пансионатов.
Это путешествие заняло минут двадцать, и никто из знакомых, к счастью, не встретился. В парке фонари были совсем редкими, и между ними провалы густой темноты, пробегать которые было страшно. Даже не за себя страшно, а из-за Андрюши. Он очутится в шестнадцатом году, а ее нет. Он будет искать и не найдет, он начнет опрашивать, и ему скажут, что именно 15 октября 1914 года прекрасную юную девушку Лидию Иваницкую нашли зарезанной в городском парке, куда и днем девушки поодиночке теперь не ходят. И Андрюша содрогнется, считая, что виноват в ее гибели…
Лидочка так ясно представила себе картину Андрюшиного горя, что не заметила, как добежала до берега. Хоть октябрьский вечер был тих, море встретило ее усиливавшимся грохотом. Еще десять минут назад, когда она проходила мимо платана, волны накатывались на берег полого и без грохота. А пока Лидочка шла парком, разыгрался самый настоящий шторм – видно, море раскачивалось где-то у Турции, и волны побежали оттуда к Крыму. Шторм был злобным – гневливость его подчеркивалась безветрием. Небо было темно-серым, но сквозь облака прорывались желтые и оранжевые зловещие отблески. Само море казалось почти черным, а пена и брызги, вздымавшиеся, ударившись о гальку, были белыми, как привидения, и фосфоресцировали.
Несколько секунд Лидочка стояла, завороженная этим зрелищем, а потом поняла, что шторм – это совсем не страшно и не плохо. Если бы они в самом деле отправились топиться, шторм не только помог бы им сделать это быстро, но и выбросил на берег улики. А улики у Лидочки были заготовлены. И лежали в сумке. Один ее почти новый туфель (второй она еще вчера вечером выбросила на помойку на соседней улице), большая яркая заколка для волос с искусственными жемчужинами, которую мама сразу узнает, а главное – кружевной подол от нижней сорочки.
Лидочка спустилась к воде и пошла вдоль пляжа. Стараясь не замочить ног, она дождалась, пока очередная волна отхлынула от берега, и, спускаясь следом за ней, намочила улики. Но тут новая волна поднялась так неожиданно и так резво кинулась на Лидочку, что ей пришлось со всех ног, скользя по гальке, бежать наверх – но все же пальцы волны настигли ее, и брызги промочили юбку.
С мокрыми уликами в руках Лидочка пошла вдоль пляжа, отыскивая место, куда волны имеют обыкновение выкидывать остатки одежды утопленников. Туфель она заткнула между двумя каменными глыбами, заколку воткнула в гальку, а кружевной лоскут закинула к кустам.
Полюбоваться плодами своего труда было некогда, да и темно. Лидочка пошла дальше по пляжу и тут поняла, что нет смысла искать укромное место, потому что любое место может оказаться плохим или хорошим – разве угадаешь?
Найдя углубление в нависшей скале, возле которой лежала большая плоская плита, Лидочка уселась на плиту и вытащила табакерку.
Когда она еще рано утром устанавливала шарики на обеих табакерках так, чтобы не разминуться с Андреем, получилось, что они должны будут встретиться ровно через два года – в октябре 1916-го. Теперь же, мысленно повторив движения пальцев, Лидочка начала сомневаться. И в том, что она правильно рассчитала время, и в том, что на обеих табакерках поставлены одинаковые деления. Не было уверенности, что обе машинки будут работать одинаково.
Господи, а вдруг Андрей не услышал про то, что она будет ждать его ежедневно в шесть часов у платана? Ведь она может оказаться в будущем утром, а он – вечером. Ведь может так быть?
Лидочка, щурясь, – она была немного близорука, постеснялась этого и от всех скрывала свой порок, даже от мамы, – разглядывала такую маленькую и тонкую реечку и миниатюрный шарик на ней. Правильно ли она все поставила? Точно ли так же, как Андрею? Тогда было светло, и она не должна была ошибиться.
Надо было нажать на шарик и перенестись в осень шестнадцатого года. Только и всего – Андрей говорил, что этот перелет почти незаметен. А вдруг он не хотел ее пугать? Вдруг это плавание полно ужасов и кошмарных снов?
Андрею легче было начать путешествие, потому что ни в первый раз, ни во второй у него не было секунды, чтобы поразмышлять. Лидочка же сидела на берегу; поблизости ни души…
«Не заставляйте меня спешить!» Подождет ее Андрюша полдня, ничего с ним не случится! А вдруг она состарится на два года за это путешествие? И это будет как бы летаргический сон – уничтожение, сожжение времени на костре любви!
Хватит пустых рассуждений! Все в порядке! Андрюша в безопасности в октябре 1916 года. Письмо в почтовом ящике. Улики разбросаны. Погони нет… «Мне страшно? Нет, мне не страшно, мне не нужно бояться – через несколько секунд я встречусь с Андрюшей».
Шумело море, сердилось, что Лидочка не досмотрит шторма.
На всякий случай, чтобы не потерять сумку в пути, Лидочка обняла ее левой рукой, крепко прижала к груди. Правой подняла табакерку к глазам и нажала на шарик.
И мгновенно рухнула в черную пропасть…
