– Наверно. – (Мне хотелось спросить: «А как насчет моих чувств?» – но, глядя на нее, я не мог. И разве я сам вполне уверен в собственной правоте?)
– Пожалуйста, Генри. – Она снова положила ладонь мне на локоть. – Он от этого только изводится, а я страдаю. Знай я, что ты стараешься его расхолодить, мне было бы полегче.
– Ох, Кэт, не знаю.
Она сжала мой локоть, в глазах у нее стояли слезы. И это Кэтрин, девушка, которая мной помыкала, просит меня о дружеской помощи. Касание ее руки связывало меня с мятущимся миром вокруг, таким холодным и таким прекрасным.
– Я поговорю с ним, – сказал я. – Постараюсь.
– Спасибо. Спасибо большое. Неважно, что ты скажешь. К тебе он прислушивается больше, чем к другим.
Я удивился:
– Мне казалось, он больше слушает тебя. Она закусила губу и сложила руки на коленях:
– Мы не очень ладим, я говорила. Из-за всего этого.
– Ну да.
Что ж это выходит? Я обещаю помочь ей – просто не мог бы ей отказать, – и я же сговорился со Стивом вести жителей Сан-Диего в округ Ориндж! Когда я об этом вспомнил, мне сделалось кисло. Всякая связь с зеленью, белизной, запахом моря и шепотом деревьев улетучилась. Я чуть не сказал Кэтрин, что не могу ей помочь, что я со Стивом заодно. Но не сказал. Словно комок застрял у меня под ложечкой.
На дорожке появился Стив, в одной руке он нес книгу, а другой размахивал. Мандо, Кристин и Дел вприпрыжку бежали за ним.
– Эй! – крикнул он весело. – Эй! Мы встали и встретили их у двери.
– Значит, Док перетащил его сюда? – спросил Стив.
– Он думает, у Тома воспаление легких, – сказала Кэтрин.
Стив сморгнул и покачал головой. Его лоб под густыми черными волосами нахмурился.
– Тогда пошли, составим ему компанию.
В доме Стив с Томом затеяли обычную перепалку, все рассмеялись, и комок у меня под ложечкой начал понемногу рассасываться.
– Ты чего делаешь в больнице, старый лежебока? Уже всех медсестричек перекусал?
– Только когда они меня мыли, чтоб не вздумали приставать, – со слабой улыбкой ответил Том.
– Конечно, конечно. Кормят, небось, ужасно. А это тебе подают, как его, судно?
– Думай, что говоришь, а то огрею судном по башке. Судно, тоже скажешь…
И так, за шутками и возней, оказалось, что Том сидит в кровати, прислонясь спиной к стене из бочек. Мы всем скопом набились в больницу и сели, кто на пол, кто на другую кровать, и хохотали, как давеча возле костра. Стив это умеет. Даже Кэтрин смеялась. Только Док оставался серьезным и не сводил с Тома глаз. Он отвечал за больного, и было видно, что груз ему не по силам. По-моему, Доку не нравится лечить, он предпочел бы копаться в огороде. Но уж так завелось в долине, что лечатся все у него. Хоть он и выучил Кэтрин помогать ему и говорит, что она теперь умеет не меньше его, все равно больных доверяют только Доку. Он знает, как лечили в старину, и это его работа. Но все равно видно, что лечить ему не нравится, даже когда болезнь несерьезная, а тут на руках у него оказался его лучший друг, а в придачу и единственный старожил в округе, и он совсем растерялся.
Мандо еще хуже Стива пристрастился к «Кругосветному путешествию американца» и теперь требовал немедленно читать. Стив сел на кровать у Тома в ногах, а Кэтрин рядом с ним на полу, чтобы он мог, когда читает, гладить ее волосы. Мы с Габби и Делом принесли с кухни стулья, а Мандо и Кристин сели на свободную кровать и взялись за руки.
Стив начал с главы шестнадцатой «Лучше символическая месть, чем никакой». Баум уже добрался до Москвы и в день большого майского парада, когда все кремлевские деспоты выходят смотреть на русскую военную мощь, пронес на Красную площадь в пустой консервной банке связку петард – настоящей взрывчатки ему добыть не удалось. В разгар парада петарды взмыли вверх и рассыпались красными, белыми и голубыми искрами, а все советское правительство попряталось под стулья. Проделка, слабый отзвук того, что Россия сделала с Америкой, порадовала Баума не меньше торнадо, но ему пришлось уносить ноги из столицы, где вовсю искали виновных. В следующей главе он героическими усилиями добирался до Стамбула. Приключение следовало за приключением. Док закатывал глаза и временами начинал хихикать, например, когда в Крыму Баум угнал катер на подводных крыльях и, преследуемый советскими канонерками, пересек Черное море. Баум был в смертельной опасности, но Док продолжал смеяться.
– Чего тут смешного? – спросил Стив, раздосадованный тем, что Док своим смехом портит впечатление от отчаянной гонки к Босфору.
– Ровным счетом ничего, – торопливо ответил Док. – Просто пишет он забавно. Очень спокойно рассказывает о таких приключениях.
Но когда Стив стал читать главу «Затонувшая Венеция», Док снова рассмеялся. Стив поморщился и перестал читать.
– Погоди, – сказал Док, не дожидаясь, пока Стив сделает ему замечание. – Он пишет, что после войны море поднялось на тридцать метров. Но всякому видно, что здесь уровень моря остался прежним. Если не опустился.
– Остался прежним, – сказал Том, улыбаясь перемене разговора.
– Хорошо, но в таком случае в Венеции должно быть то же самое.
– Может, там все по-другому, – возмутился Мандо. Док снова засмеялся.
– Все океаны связаны, – объяснил он Мандо. – Один океан, один уровень моря.
– По-вашему выходит, этот Глен Баум врет, – с интересом сказала Кэтрин. Ее эта мысль не огорчила, и я знал почему. – Вся его книга – выдумка!
– Нет! – сердито крикнул Стив, а Мандо повторил. Док махнул рукой:
– Я этого не говорил. Я не знаю, что тут правда, а что нет. Может, что-то для занимательности преувеличено.
– Он говорит, Венеция затонула, – холодно произнес Стив и заново прочел отрывок. – Острова погружаются, и жителям приходится строить лачуги на крышах, чтобы оставаться над водой. Так что уровень моря тут ни при чем. – Он заносчиво глянул на Дока. – По мне, это звучит убедительно.
– Может быть, может быть, – без всякого выражения ответил Док. Стив сжал зубы, лицо у него горело.
– Давайте читать дальше, – сказал я, – интересно, чем кончилось.
Стив стал читать резким торопливым голосом. Приключения Баума набирали скорость. Он все время подвергался смертельным опасностям, но всякий раз новым. В главе под названием «Далекая Тортуга» он прыгнул с парашютом с падающего самолета. Дело было в Карибском море, и вместе с ним спрыгнули еще несколько человек. Когда они стали надувать плот, Док отвернулся, чтобы Стив и Мандо не видели его лица, и ушел на кухню. Люди на надувном плоту гибли один за другим, кто от жажды, кто от нападений огромной черепахи, так что до прибрежных джунглей Центральной Америки добрался один Баум. Все это было бы очень драматично и очень печально, но, когда в джунглях Баум встретил охотника за головами, Том принялся хохотать, а с кухни донесся громогласный смех Дока, и Кэтрин тоже принялась смеяться, так что Стив с шумом захлопнул книгу и вскочил, едва не наступив на Кэтрин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
