Ксантен скользнул взглядом по панелям приборов, покрытым черной эмалью, по стеклу, по красным и белым переключателям. Компьютеры и банки памяти выглядели так, будто еще вчера их касалась чья-то заботливая рука. Он приблизился к стеклянной перегородке, за которой в сумраке ангара высилась громада корабля.
Он не увидел мехов. Но на полу ангара стояли ровными рядами, лежали аккуратными грудами целые узлы и отдельные детали механизма управления кораблем. В корпусе звездолета зияли черные провалы.
Ксантен прошел из кабинета в ангар, поглядел на следы диверсии. Мехи знали, что делали. Ксантен был знаком с несколькими учеными, разбиравшимися в теории пространственно-временного перехода. Один из них, К. С. Розенбокс из Мараваля, даже вывел ряд уравнений, на основании которых можно было сконструировать аппаратуру для устранения злополучного эффекта Хомуса. Но ни один господин, согласись он даже ради спасения своей жизни взять в руки инструменты, не сумел бы поставить на место вынутые из корабля части.
Можно было только гадать, когда мехи успели изувечить корабль. Выбравшись из ангара, Ксантен заглянул в соседний и увидел ту же картину. Перешел в третий ангар — и там то же самое.
Войдя в четвертый ангар, он услышал приглушенное звяканье инструментов. Он приблизился к стеклянной перегородке, отделявшей кабинет от хранилища, и увидел ремонтников. Мехи работали совсем как обычно — без лишних движений, почти беззвучно.
В душе Ксантена закипел гнев. Он сумел подавить раздражение, когда ему пришлось красться по лесу к ангарам, но видеть, как на твоих глазах хладнокровно уничтожают дворянское имущество… Он решительно вошел в ангар, хлопнул себя по бедру, чтобы привлечь внимание мехов, и властно крикнул:
— Как вы смеете, паразиты! Сейчас же поставьте все на место!
Повернув головы, мехи молча рассматривали его сквозь скопления линз на висках.
— Что?! — проревел Ксантен. — Вы еще раздумываете, мерзавцы?! — Он поднял над головой стальной кнут и звучно щелкнул им об пол. — Выполнять! Вашему дурацкому бунту пришел конец!
Мехи стояли в нерешительности, не произнося ни звука. Но Ксантен понимал, что между ними идет немой диалог. Нельзя было позволить, чтобы они оценили ситуацию и приняли решение. Подойдя к ближайшему меху, Ксантен стегнул его по лицу — единственному месту на теле, чувствительному к боли.
— Занимайтесь своим делом! — прорычал он. — Хороша ремонтная бригада, нечего сказать! Разве вас ломать учили?!
Получая удары, мехи тихо шипели, и этот звук мог означать все что угодно. Они попятились, и Ксантен заметил рослого меха, стоящего на трапе корабля с пистолетом в руке. Отогнав кнутом смельчака, который бросился на него с ножом, и услышав свист пули возле уха, Ксантен поспешил застрелить великана. Но других мехов это не остановило. Прислонясь спиной к корпусу корабля, Ксантен расстреливал нападавших. Один раз ему пришлось присесть, чтобы увернуться от куска металла, а в другой раз — чтобы схватить нож и метнуть его в лицо бросавшего.
Мехи отступили. Ксантен понял, что они решили сменить тактику: либо вооружиться получше, либо запереть его в ангаре. В любом случае оставаться здесь не имело смысла. Он без особого труда расчистил себе путь к кабинету и под грохот бьющих в стекло инструментов и деталей вышел в сумрак.
В небе висела луна — огромный дымчато-шафрановый шар, похожий на старинную лампу. Мехи плохо видели в темноте и не замечали Ксантена, который стоял у дверей и рубил головы выходящим.
Наконец они поняли, в чем дело. Из дверей больше никто не появлялся, и Ксантен, не глядя по сторонам и на ходу вытирая лезвие, отправился обратно тем же путем, каким пришел. Вдруг он остановился. Какая-то смутная мысль не давала ему покоя, и только сейчас он понял: мех, стрелявший из пистолета, показался ему необычным. Он был значительно крупнее своих сородичей, более темного цвета, но самое главное — на глазах у Ксантена он демонстративно принял позу, которую нельзя было назвать иначе как властной. «И это особенно странно, — подумал Ксантен. — Мехам совершенно несвойственна гордыня». С другой стороны, кто-то ведь должен был организовать мятеж или, по крайней мере, задумать его.
Пожалуй, стоило попытаться выяснить что-нибудь еще, хотя главное Ксантен уже знал.
Он повернул назад и прошел через посадочную площадку к баракам и гаражам, напомнив себе, что нужна осмотрительность. Ну и времена настали! Он, дворянин, должен прятаться от каких-то ничтожных мехов!
Ксантен, крадучись, приблизился к гаражам, где дремало с полдюжины фургонов[4]. Все они были одного типа — металлическая рама, четыре колеса, бульдозерный нож впереди. Где-то неподалеку должен был находиться склад сиропа. Вскоре Ксантен обнаружил склад, а в нем — множество бочек. Погрузив с десяток бочек на фургон, остальные он раздавил. Сироп, который употребляли мехи, отличался по составу от сиропа для фургонов и хранился в другом месте, возможно в бараках.
Усевшись на водительское сиденье другого фургона, Ксантен повернул тумблер «Пробуждение», нажал кнопку «Ход» и потянул на себя рычаг заднего хода. Фургон попятился. Ксантен остановил его, развернул ножом к бараку, затем выстроил рядом с ним еще три фургона и всех привел в движение. Они рванулись вперед, взломали металлическую стену барака, обрушили крышу и двинулись дальше, круша все на своем пути.
Ксантен удовлетворенно кивнул, подошел к оставшемуся фургону, забрался на сиденье и стал ждать. Но ни один мех не выскочил из барака. Видимо, вся бригада находилась в ангаре. Ксантен надеялся, что ему удалось уничтожить запасы сиропа. Убивать ведь можно и голодом.
Увидев в дверях ангара меха, привлеченного шумом фургонов, Ксантен пригнулся. Подождав, пока он приблизится, Ксантен обвил кнутом его жилистую шею и рванул кнутовище на себя. Мех завертелся волчком и рухнул.
Спрыгнув на землю, Ксантен выбил из его руки пистолет. Этот мех тоже был великаном, как и тот, который пытался застрелить его в ангаре. Приглядевшись, Ксантен увидел, что у него нет сиропного «мешочка». Мех в первозданном виде? Не может быть! Как он с голоду не помер? Сразу возникло множество подобных вопросов; оставалось надеяться, что рано или поздно на них найдутся ответы.
Поставив ногу на голову лежащего существа, Ксантен срезал с его загривка длинные антенны-колючки. Теперь мех не мог разговаривать с сородичами, ему оставалось полагаться только на себя. Такая ситуация могла ввергнуть в уныние самого стойкого меха.
— Полезай на корму! — велел ему Ксантен, щелкнув кнутом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
