Анахну гарим бэ Тель-Авив."
– Это называется генетическая память, – посмеивался Борис, радуясь Жанниным успехам. – Если хочешь – приходи в группу, буду только рад.
В группу не получалось по времени, да и нужды особой не было – она, уложив сына, вгрызалась в язык с совершенно нетипичным для нее азартом, с рвением пробиралась сквозь хитросплетения глаголов, старательно чертила таблицы и не переставала удивляться этому языку-конструктору, слова которого можно было создавать самой, по шаблону, зная лишь трёх-буквенный корень.
От Анатолия не было ни слуху-ни духу – ни на её день рождения, ни на Новый год. Она перестала делать тайну из их развода, правда, подробности знала только Лола, родители и Рая. В разговоре с Милочкой сообщила между делом, что они расстались. Тактичная Мила не стала задавать вопросов и охать-ахать тоже не стала. Приняла это известие, как нечто, само собой разумеющееся. Перевела тему на Гошу, сообщила, что он уже практически на пороге. Жанна корила себя, что так и не ответила ему на то письмо с сообщением о женитьбе. Выискивала для себя оправдания – человек женился, вряд ли его жена будет счастлива видеть письма от какой-то приятельницы из Ташкента. Но через Милу всегда передавала приветы.
– Что значит "на пороге"? – не поняла Жанна.
– Разрешение у них уже в руках, – Мила вздохнула. – Едут. Ещё пару- тройку месяцев – и всё.
– Передавай привет от нас с Димкой, – автоматом пожелала Жанна.
Сложнее было с сыном. Она действительно не знала, что ему сказать. Сначала это была командировка, потом – длительная командировка, а потом, глядя в понимающие глаза малыша, словно прыгнула в глубокую воду – с места, без разбега:
– Папа больше не будет жить с нами, – сказала нейтрально ровным и тихим голосом.
– Вы поссорились?
– Да, сынок, люди иногда ссорятся и расстаются, даже большие друзья.
– Но я с ним не ссорился, – сын продолжал смотреть на неё непонимающим взглядом.
– Конечно, конечно, ты остаёшься его сыном, а он твоим папой. И это навсегда, – Жанне было невероятно горько, что её бывший муж этого не понял.
После Нового года подали документы на выезд – она второй раз, а Боря с Раей – в очередной. Ответ пришёл весной. Положительный. Им разрешили. Обеим семьям, и это была невероятная удача. Именно об этом так тревожились Рая и Боря: что кто-то улетит, а кто-то застрянет. А вдруг Жанна должна будет лететь одна с ребёнком?
– Бог с нами, – Борис многозначительно посмотрел вверх, когда семья собрались за столом отпраздновать столь долгожданное событие. Он поднял бокал с вином и обвёл присутствующих горящим взглядом:
– Лэ хаим!
– Лэ хаим! – эхом отозвался Дима, чокаясь кружечкой с дюшесом. Рая многозначительно улыбнулась, переглянувшись с братом.
Апрель 2006. Тель- Авив
Он притормозил у обочины.
– Во сколько тебя забрать?
– Будем на связи. Если в офисе ничего срочного не будет – пройдусь сама. Погода шикарная.
– Это на каблуках-то? – он скептично прищурился.
– М-да… Максимум – возьму такси, – она улыбнулась. – Ладно. Тебе на работу уже пора. Езжай.
Он потянулся и дежурно чмокнул её в щёку. Странно. Они вместе уже около десяти лет, а его поцелуи по-прежнему волнуют её, накрывают тёплой волной. Подпитывают, наполняют энергией, отодвигают в сторону все неурядицы и проблемы. Что это? Зависимость или просто любовь?
Они посмотрели друг другу в глаза. Это была их семейная традиция – вот такой взгляд при расставании и неважно – на день или на пару часов. Как там в балладе у Кочеткова?
"С любимыми не расставайтесь
И каждый раз навек прощайтесь,
Когда уходите на миг."
В каждой семье свои традиции: у кого-то блины на завтрак по шабатам, у кого-то – Рождество в Европе, у кого-то – непременные белые лилии на день рождения. У неё за эти годы были и блины, и декабрьская, холодная, мерцающая разноцветными огнями, Европа, и букеты: розы, лилии, тюльпаны. Всё это – и блины, и Европу, и цветы – она могла позволить себе сама уже давно – заказать и купить. Без проблем. А этот взгляд на прощание – это мог дать ей только он. Может, потому, что они так долго шли друг к другу?
Она вышла из машины, посмотрела на часы – без десяти 12. Всё нормально. Обернулась через плечо, поймала воздушный поцелуй и международный жест – рука у уха с растопыренными первым и пятым пальцами - "звони, если что". Помахала в ответ и на мгновение замерла под вывеской с надписью "Мишель".
Погода прекрасная – где лучше приземлиться – внутри или на улице? Любимый столик был занят, но вон тот, в уголочке под зонтиком, вроде, ничем не хуже. Она села, прикрыв глаза. Апрель в Израиле – очень капризный месяц. А вот сегодня так повезло – теплынь после нескольких дождливых дней. И у нее есть эти 10 минут просто расслабиться, не думая ни о чём срочном и важном. Или помечтать. Об отпуске, например. Они взвешивали два направления: Север Испании или Прибалтику. И с месяцем ещё не определились. Июль или август.
Она открыла глаза и тут же наткнулась на нее взглядом. Узнала сразу, несмотря на гладко зачесанные волосы и темные очки. Рост, осанка, разворот плеч – это никуда не делось. Простенькие джинсы, и непритязательная блузка. Шук Кармель? Алленби? Такой типичный прикид вновь прибывших. Женщина сняла темные очки, растерянно оглянувшись по сторонам, рассеяно скользнула взглядом по её ассиметричной короткой стрижке, сделанной у одного из лучших стилистов города. Нет, не узнала. Она встала и сделала жест рукой – я здесь.
Часть вторая
ЛАНА
Я очень боялась, что ты не захочешь меня видеть. Что ты узнаешь мой голос и сразу бросишь трубку. Я так виновата перед тобой. Виновата? Я? Перед тобой? Или ты передо мной? Или он перед нами обеими?
Ты знаешь, всё началось на твоей свадьбе. Именно тогда мы увиделись впервые, и что-то завибрировало между нами, так реально и ощутимо, что я испугалась. У меня в жизни такого не было, да, и вообще – я не представляла, что такое может быть. Разве, что в кино.
Я поднимала бокал за вашу молодую семью и от всего сердца желала тебе самого хорошего – счастья, вечной любви, взаимопонимания. Всего того, чего желают молодожёнам. Но я понимала, что вы не пара. Поняла сразу, что вы с разных планет. Точнее, вы просто разные планеты, которые, соприкоснувшись волею судьбы, разлетитесь в разные стороны. Для меня лично, это был вопрос времени.
Ты знаешь, мы тогда не сказали друг другу ни слова, на вашей свадьбе. Ни слова. И не виделись больше года. И не созванивались. Я просто ждала. Просто ждала и не могла смотреть ни на кого. Мы тогда часто
