Лорак понятливо кивнул. А чего тут не понять? Договор подписал, вывел из поселка — так приведи выживших спутников обратно или в то место, которое позволит туристам покинуть пограничье. Форс-мажор принимается только в случае твоей смерти. Метку иуды никто не хочет получать.
— Патриарх клана, — продолжил я, — выполнил наш уговор, и вампиры мне больше ничем не обязаны и хоть сейчас могут вернуться к себе в поселение.
— Нет, — покачал головой знакомый клыкастик. — Вернемся с утра.
— Договорились, — улыбнулся я.
— Далв, я забыл тебе вернуть, — вампир бросил мне кольцо.
Блин! Я схватил цацку в воздухе. Ну кто тебя просил? Я быстро сунул ее в карман. Не мог наедине отдать, дитя природы. Нельзя быть таким простодушным.
— Это то, что я думаю? — раздался знакомый голосок совсем рядом с моим ухом.
Так, пора ставить пуховик. Я очень люблю свои уши, а левое, куда мне сейчас дышит девчонка, в особенности. Я скользнул в глубь сознания. М-да. Силы мне не хватит. Обратно.
— Да, — сказал я.
— А почему оно было у него? — ласково поинтересовалась девчонка, ероша волосы на моем затылке.
Попал. Я беспокоился об ухе? Я был не прав. Нужно принять меры по защите родного скальпа. Сейчас нужно пробраться к себе в палатку и выпить честно заработанного прошлой ночью розового тумана.
— Дал поносить, — сознался я.
— Как интересно! — сказала девчонка и вылезла из своего логова. — Ты мне ничего не хочешь сказать сам? — поинтересовалась уже герцогиня и села передо мной на корточки. — Почему я должна вытягивать все из тебя клещами?
Так, надо колоться. Шутки закончились. Я понимаю половник и все остальное — надо сбросить напряжение. Слишком много сегодня у Алианы было эмоций. Причем негатив превалировал. Но сейчас ей не до шуток. Ее глаза смотрят на меня слишком жестко. Я не могу ее больше обманывать. По крайней мере до тех пор, пока она полностью не придет в себя. Обмануть ее сейчас — это как плюнуть в душу. Нет, не так. Это как посыпать солью открытую рану. Опять не так. Я не могу подобрать ясного и понятного выражения. Будь Алиана в полном порядке, я бы отшутился, она бы слегка обиделась, а потом легкая пикировка, перемешанная с руганью, — и все в порядке.
— Далв, — девчонка придвинула свое лицо вплотную ко мне. — Почему у тебя не было кольца жизни, которое могло тебе помочь? Которое могло избавить меня от тех чувств, коя испытывала последние несколько часов. Которые мы все испытывали. Не надо играть правдой. Ты делаешь это великолепно, но не надо.
Народ, услышав о наличии у меня столь редкой игрушки, тихо начал выпадать в осадок. Хм. А если бы они еще знали о цепи стихий? Я и так кажусь им складом редких и невероятно дорогих артефактов. Да, про цепь-хамелеон надо не забыть рассказать, и вообще полностью огласить весь список редких безделушек, которые рассованы по моим карманам. Девочка явно не в себе, иначе бы так не проболталась.
— Понимаешь, — начал я и потерся своим носом о ее щеку, — я не был уверен, что моя шутка удастся. Я рассчитывал на самое плохое. Слишком много было в этой вылазке накручено и притянуто за уши. Все могло сорваться в любой момент. Ты должна была выжить любой ценой. У меня было несколько вариантов отхода, когда все бы полетело к Проклятому. Самых плохих было два. Первый — это я бросаю группу и использую портал для спасения тебя и меня. Потом провожаю домой, и контракт закрыт. Успели бы мы достать Цель или нет, меня бы это не волновало.
Понимающие и одобрительные взгляды туристов. Взгляды воинов. Они бойцы и понимают меня. Они бы поступили точно так же. Зачем погибать всем, когда несколько могут спастись? А если у этих выживших на руках есть цель рейда, то вообще все здорово. Жизни остальных отданы не зря, и погибшие могут гордиться собой. Ими будут гордиться все те, кто посвящен в это дело. Не получилось взять корону короля — так все в жизни бывает. Создателя в нашем отряде нет.
— Самый плохой вариант, — продолжил я, — заключался в том, что я бы обессилел и не смог открыть портал. Эла, ты не заметила, что последние несколько дней около тебя постоянно крутились вампиры? Особенно часто рядом с тобой находился вот этот благородный разумный.
Кажется, до клыкастика стало доходить, какую свинью он мне подложил. Побледнел, лицо стало виноватым. Взгляд стал просить о прощении. Хрен тебе. Вампирское благородство мне уже встает поперек горла. Как же, а вдруг я подумаю, что он захочет прикарманить себе кольцо и забудет мне его отдать? Урон собственной чести, мать его. А девчонка? Как она смотрит. Жаль, что ты понимаешь, когда говорят правду, а когда нет. Согласен — это необходимое умение для дочери короля, для политика, но для женщины — это лишнее. И дело даже не в вероятной измене мужа или проверке его честности насчет последней заначки, которую он спрятал в стиральной машине. Это все чушь. Женщине необходимы розовые очки, она не должна знать всю правду о жестокости мира. Мужчина, если он мужчина, должен сам нести эту ношу и оберегать от нее свою женщину.
— Так вот, — я мазнул своими губами по чудесному ротику девчонки. — Я бы остался вместе со всеми. Я бы бросил всех спутников и атаковал темных мастеров, а вампир бы вынес тебя из погани. Учитывая, что адептам Проклятого было бы не до него. Учитывая его силу, скорость и регенерацию. Учитывая, что на обратном пути ему бы угрожала только сталь, он вынес бы тебя из погани. Хотела бы ты этого или нет, вампира бы не волновало. Он отнес бы тебя в поселение клана и сдал рейнджерам. Кольцо жизни, которое я ему отдал сутки назад после того, как гадость Дикса исчезла из моего тела, служило дополнительным гарантом вашего прорыва из погани. В жизни всякое случается, и вампир мог нарваться на сталь. Он должен был прикрывать тебя своим телом. Он нес тебя в погань. Он держал тебя на алтаре и готов был в любой момент сбежать с тобой на руках.
— Даже если бы у тебя ничего не получилось и мы не смогли добраться до алтаря без всяких проблем? — тихо спросила девчонка.
— Да, — ответил я. — Я боялся, что мы не сможем дойти до алтаря. Повторяю, тебя бы унесли, а я с остальными спутниками остался бы там. Остальные вампиры и егеря были слишком далеко и не успели бы прийти нам на помощь.
Молчание и тишина, воцарившиеся на поляне, только изредка отступали перед треском костра.
— Ты рисковал своей душой, — заметил Пат. — Тело — но душа? Мы ведь считали тебя предателем, и если бы мы погибли с этим убеждением, то…
Молчание.
— Работа такая, — улыбнулся я.
Девчонка резко встала на ноги.
— Пора спать, — глухо сказала она.
