пойти выпить, так прилипла вот, на колени уселась и как гадюка на мне извивается, завести пытается. И вот красивая же девчонка, фигурка ничего вроде, целует неплохо, да и ёрзает так, что уже дымиться давно все должно, но… Не стоит. Первый раз в жизни не стоит, как у деда старого. И вместо того, чтобы тревогу бить по этому поводу, я отпихиваю ту, имени которой не спросил даже, и морщусь: правда тошно. Полное ощущение того, что я все неправильно делаю, не туда иду, не в ту сторону.
— Эй, ты чего, — дует губы девчонка, обиженная выходкой, но трогать мне её вообще не хочется. Слава богу хоть к губам не лезла, как-то даже от одной мысли мутит.
Смотрю по сторонам, замечаю десяток осуждающих взглядов, и не понимаю, что не так. С бабой меня никогда не видели? Бред.
Ищу мелкую, и как только о ножках её думаю, в штанах сразу становится тесно. Вот оно. То, что мне надо сейчас, нихера другого не хочу. Хер знает, как это называется, но тянет только к ней, и всего меня, и отдельные части тела. Она нужна, сейчас особенно, никто больше.
— Лиза где? — рявкаю, найдя недалеко от столика Колосовых. Блонди смотрит на меня зло, за Колоса цепляется, но отвечать не спешит. Губы сцепила и смотрит как змеюка, вот-вот нападет. — Бля, я спрашиваю, где Лиза? Найти её не могу.
— Она уехала домой, Сава, — отвечает Колосов, а Алиса ещё сильнее хмурится, прям ненавидит меня.
— Ей плохо? Что случилось? Почему не подошла попрощаться?
— Да, Савельев! — оживает блондиночка, отрываясь от Колоса. — Ей плохо. Уехала в слезах. Она как раз тебя искала, и… и нашла. С этой, — последние слова почти выплёвывает, кивая мне за спину.
Поворачиваюсь, а там «эта». Стоит, ждёт меня, думает, вернусь к ней.
А я походу больше ни к кому не вернусь.
Лечу по ступенькам как ненормальный, кого-то пихаю локтем, чуть не сношу с ног официанта. Мне плевать. Очень сильно на всех плевать, правда. На то, что выпил и за руль сажусь и рискую без прав остаться, на то, что телефон в клубе оставил, вообще на всё.
Я, блядь, только сейчас все понял.
Не зря отец мне с детства говорил, что я высокий, и до меня как до жирафа доходит. Не шутил, получается.
Боже… я такой мудак! Я такой мудак, в мире каких не найти больше. Я нихера не замечал и не понимал, хотя намеков было просто охереть как много. Не знаю… Наверное, надо было так тупить, чтобы именно сегодня понять, что в коротышку я как ненормальный влюбился. И не сегодня, не вчера, не когда она нарисовала меня, не когда поддержать к спорткомплексу пришла, а намного, намного раньше.
Когда цапалась со мной и зубки показывала, когда гордость прятала и позволяла руку перевязать. Когда кричала на меня и воинственно на скамейку запрыгивала, чтобы выше быть. Когда пряталась утром под одеялом, когда нас Ксюха застала. Когда ела со мной пиццу в машине ночью, когда приседать училась и все мои наставления слушала. Вот тогда. Уже тогда. Только чтобы понять это, понадобилось очень много времени и самый идиотский в мире поступок.
По пути чудом нет гаишников, я несусь как ненормальный, трясущимися руками сжимаю руль. Я всегда отрицал факт существования любви, я всегда отрекался от отношений, боясь их, как огня. А сейчас единственное, чего мне хочется, это прижать маленькую к себе и вообще никогда не отпускать. Чтобы ни на шаг не отходила от меня, рядом была, на руках сидела или обезьянкой на мне висела, как ей нравится.
Сава влюбился, кому расскажи, не поверят. Да я и сам не верю. Но желания сильнее слов, а орган там в грудной клетке сам к коротышке тянется, уговаривая меня ещё быстрее ехать.
Я не могу представить, как ей больно. Если я готов был руки оторвать каждому, кто её трогал, выколоть глаза всем, кто на неё смотрел, ещё не осознавая своих чувств, то что творилось у нее в душе, когда она увидела меня с другой бабой? Это провал, полнейший, так проебаться мог только я один. Обидеть девушку, в которую влюблен, пытаться заменить её другой, которая и мизинца моей малышки не достойна… Я не просто мудак. Я моральный урод.
По ступенькам забегаю быстро и уже через пару секунд тарабаню и звоню в дверь. Мне срочно нужно увидеть, обнять, поцеловать, извиняться и доказать, что люблю.
Блять, я люблю. Звучит как дикость, но я люблю.
Крутое слово. Впервые в жизни мне нравится.
Слышу щелчок замка и успеваю сдохнуть на пару секунд, но в дверях появляется мама Лизы. Она лениво жуёт яблоко, оперевшись плечом о стену, и явно не спешит меня впускать внутрь.
— Ну? — говорит медленно и со злостью. Заслужил. Спасибо, что до сих пор не выгнали.
По глазам вижу, что она всё знает, возможно, прямо вообще всё о том, что было между нами. Чувствую себя как никогда дерьмово, и что говорить, тоже не знаю. Что люблю? А она поверит? Кажется, настроена скептически.
— Она дома? — спрашиваю в лоб, знаю, что меня понимают.
Копия Лизки, только с небольшими морщинками вокруг глаз кивает, а потом добавляет «спит». Блин, я согласен, что моя Лиза будет выглядеть так лет через двадцать. Хотя на самом деле мне вообще пофиг, как она будет выглядеть. Главное, чтобы просыпалась в моей постели, а красивой она в любом случае будет.
— К ней можно? — шепчу. Лиза же спит. Как будто я отсюда ее разбудить могу.
— Зачем? — спрашивает будущая теща. Я понимаю, что мне тут не рады, но знаю, что обязательно нужно внутрь. К ней в комнату, а ещё в душу и сердце, желательно.
— Не могу без неё, — пожимаю плечами и говорю правду. Я реально не могу.
— Дошло, да? — улыбается и пропускает меня внутрь, но как только делаю шаг, останавливает. — Обидишь ещё раз, разговаривать с тобой будет уже её отец. Повезло, что сегодня его нет дома.
После короткого кивка отпускает меня, и я лечу к Лизке, резко открывая дверь в комнату.
Малышка сидит на кровати в позе лотоса, в коротенькой пижаме, обнимая игрушечного медведя и еле слышно всхлипывая.
Это я довел её, осознание больно бьёт по затылку. Но я заслужил. Я и больнее заслужил, намного больнее.
Коротышка не слышит меня, ревёт, уткнувшись носом в игрушку, и я тихо прохожу в комнату. В ушах грохочет стук сердца, кровь
