Пальцы на левой руке Красного Ворона забарабанили по траве. Рука затряслась, наемник сжал кисть и, будто насильно, как что-то чужое, приподнял. Согнул в локте и поглубже засунул в карман. Пригоршня искоса наблюдал. Серьезный приступ у мужика: аж перекосило всего, на пару-тройку минут он не боец. И его сейчас можно застрелить, не успеет наемник ничего сделать. Из-за двухсот-то тысяч, а?.. Нет, не годится. Деньги, конечно, немаленькие, но карма у Пригоршни и так грязная, всякими неправедными делами замарана, и ставить на нее жирное черное пятно в виде убийства человека ради денег… Пусть таким другие занимаются, а он не будет.
Татуха с Минусом ведь не из-за денег погибли, они бы военстала из Комплекса убили, если бы узнали, что тот вышел из-под внушения хозяина. Или, если бы все трое вернулись в вышку, то Ведьмак бы и сам это рано или поздно просек. Заметил бы, что голова Пригоршни не увенчана нимбом янтарного света, и тут же приказал бы своим парням с ним разделаться.
– Слышал про зачистку? – неразборчиво, коверкая слова, пробормотал Ворон. – Год назад. Майор тогда…
Смотреть, как он напрягается, выдавливая слова непослушным, наполовину парализованным ртом, было неприятно. Пригоршня перебил:
– Слышал я, слышал. Местные бродяги слишком разошлись, арты и деньги в большом количестве потекли мимо чиновников ООН, ну и мимо армейцев, да? И Цивик, как ответственный за этот участок, послал Титомира разобраться.
– Тогда майор со своими убил около полусотни сталкеров, – Красный Ворон заговорил громче. Пригоршня думал, что он сейчас мазнет на десну свою наркоту, но наемник, кажется, решил справиться с приступом без нее. – И они мою бригаду… стерли. Всю.
– Ты в банде, что ли, был?
– Нет, бригада сборщиков. Искали арты, ходили в дальние ходки. Я хорошо знал Ведьмака, с ним работал. Моих всех убили, а меня макнули в «прорву».
– В аномалию?! – ахнул Пригоршня.
Ворон глубоко вдохнул и закрыл глаза. Посидел несколько секунд молча, потом распахнул их. Круглое невыразительное лицо стало жестче, глубже прорезались складки на скулах, тонкие губы искривились.
– Да, – глухо произнес он. – Левым боком опустили в «прорву». Когда через пару суток немного очухался, сказали идти к Ведьмаку и передать послание: либо он продолжает сотрудничать, либо с ним сделают то же самое, но только бросят в «прорву» целиком. У них была Марина, моя… моя… – Красный Ворон вытянул перед собой левую руку, сморщившись, с усилием распрямил пальцы. Кажется, это вызвало у него нешуточную боль, но рука больше не дрожала. Напряженные, плотно сдвинутые пальцы были словно клинок. Ворон громко продолжал:
– Женщины в Зоне редкость. Марина была со мной. В моей бригаде и со мной. Они ее не убили сразу, покалечили. Сказали: передашь Ведьмаку послание, вернешься – отпустим. Я не верил, но пошел. Когда вернулся, она была мертва. А Ведьмак, поглядев на меня, решил не рисковать, снова начал работать с армейцами. Тогда Титомир убрался из Зоны. После зачистки его многие ненавидят, поэтому больше он сюда не совался, сидел в Комплексе. А я выжидал. Готовился. Стал наемником, занимался всякими делами: охранял экспедиции, ходил в карательные рейды, когда группировки сцепились, убивал. Сошелся… снова сошелся с механиком из Комплекса. Марковым. Он мне передавал сведения, я ему подкидывал деньги, арты иногда. Он…
– Снова сошелся? – переспросил Пригоршня.
– Мы с ним вместе учились в железнодорожном. Давно, в другой жизни. До Зоны.
– А-а, понял.
– Для меня главное: убить Титомира. Зверски убить, понимаешь? Чтобы он ощутил боль… хотя бы десятую часть той боли, что ощущал я, когда держал на руках мертвую искалеченную Марину. Хотя бы сотую! – Все это время Красный Ворон держал вытянутую руку перед собой, будто целился ею в сердце врага, а теперь резко опустил, рубанув воздух ребром ладони. – Только ради этого живу. Мне главное: не умереть прежде, чем умрет Титомир. Чтобы увидеть!
Он подался вперед, прожигая Пригоршню взглядом, заключил:
– Увидеть мое отражение в его стекленеющих глазах.
Стало тихо. Луна то проступала в небе, то ныряла за черные облака. Россыпь света помигивала со стороны Аэродрома, между деревьями не раздавалось ни звука. Пригоршня, придавленный силой чувства, прозвучавшего в голосе наемника, встрепенулся, похлопал себя по щекам, растер их и сказал:
– Я все понял, Ворон. Хорошо, ты хочешь убить майора во что бы то ни стало. Без вопросов, я одобряю, действуй. Он – в вышке, значит, тебе нужно туда. Причем быстро, пока Ведьмак сам Титомира, чего доброго, не убил. Раз так, то делим деньги и разбегаемся. Мне нужно к Периметру, нужно просочиться отсюда наружу, пока там все не успокоилось. Сейчас, я твою долю отсчитаю…
Он раскрыл рюкзак, взял пачку купюр, но Ворон положил ладонь на его руку.
– Идем со мной, – сказал наемник.
– В смысле, куда это? Ладно, убери клешню, не люблю, когда меня хватают. Девчонку себе найди, ее хватай.
Красный Ворон снова сунул руку в карман и пояснил:
– Мне одному к Ведьмаку бессмысленно, там слишком много людей. Я видел тебя на Станции, тогда, с бандитами Минуса… ну и сейчас. Ты убивать не боишься. И умеешь, правильно?
Пригоршня пожал плечами. Вот как-то не чувствовал он себя польщенным таким комплиментом.
– Можно сказать, что умею. Хотя и похуже тебя, наверное.
– Как я – мало кто умеет. Неважно, нужен напарник для этого дела.
– Так найди себе кого-то. Я тут причем? Все, забирай деньги и…
– Плачу двести тысяч.
– Чего? – удивился Пригоршня.
Ворон сделал короткий жест левой рукой, пальцы которой снова скрючило.
– Хочу тебя нанять, военстал. Плачу двести тысяч.
– А не много ли?
– Двести тысяч за то, что поможешь проникнуть в вышку и убить майора. Вернее – прикроешь, когда я буду его убивать. Потом я помогу тебе уйти из вышки. Если понадобится, буду прикрывать отход, останусь там.
– И погибнешь?
– Это неважно. Ну, военстал? Соглашайся.
Красный Ворон смотрел ему в лицо, и один его глаз был нормальный, а второй – как маленькая черная дыра, засасывающая в себя мир.
– Твою мать! – Пригоршня вскочил, сделал пару шагов к телу Минуса, развернулся, шагнул назад и в сердцах пнул рюкзак. Оттуда вылетели несколько пачек. Ворон не шевелился, молча ждал.
Двести тысяч! Пригоршня сжал кулаки. Да пусть они в аду сгорят, эти деньги, зачем они мертвецу?! Дело не в деньгах, хотя очень часто – очень, очень часто! – дело бывает именно в них, но сейчас – нет! Помимо денег было кое-что еще, а точнее – кое-кто. Был Химик, который, если Пригоршня правильно понял громыхания Ведьмака, сейчас уже в вышке, то есть, по сути, в плену. Была девчонка, которую он едва знал, но которая сидела сейчас в холодном подвале, держа на коленях голову умирающего отца…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
