Дело Пятигорского комендантского управления 1841 года, № 88.
Цит. по: Мартьянов П. К. 3С. 208
Медицинское свидетельство, выданное Лермонтову (15 июня) ординатором Пятигорского военного госпиталя, лекарем Барклай-де-Толли, в том что Тенгинского пехотного полка поручик М. Ю. сын Л(ермонто)в одержим золотухою и цинготным худосочием, сопровождаемым припухлостью и болью десен, также изъязвлением языка и ломотою ног, — почему ему необходимо продолжать пользование минеральными водами в течение целого лета 1841 г.
Д. В. Ракович.С. 33—34
Он [Столыпин] приходился ему родственником, собственно двоюродным дядей, но вследствие равенства лет их называли двоюродными братьями.
П. А. Висковатов. С. 188
Особенно дружен был Лермонтов с двоюродным братом своим Алексеем, они были вместе в школе и в гусарах, а также два раза (как помнится) на Кавказе: в 1837 году, когда первый был переведен туда за стихи на смерть Пушкина, последний же ездил туда охотником (призываемым добровольно. — Е. Г.) из гвардии, а затем в 1840—1841 годах, когда первый вторично был выслан туда за дуэль с Барантом, а последний, вследствие той же дуэли, по внушению покойного государя поступил из отставки (в которую недавно вышел) на службу в Нижегородский драгунский полк, стоявший на Кавказе.
Н. М. Лонгинов 1. С. 381—382
У него [Столыпина] была неприятность по поводу одной дамы, которую он защитил от назойливости некоторых лиц (под этими «лицами», как начинают догадываться некоторые исследователи, был сам царь. — Е. Г.). Рассказывали, что ему удалось дать ей возможность незаметно скрыться за границу... В этом деле Лермонтов, как близкий друг Монго, принимал самое деятельное участие. Смелый и находчивый, он главным образом руководил делом. Всю эту скандальную историю желали замять и придать ей как можно меньше гласности.
П. А. Висковатов. С. 289
Лермонтову и Столыпину-Монго удалось спасти одну даму от назойливости некоего высокопоставленного лица. Последнее заподозрило в проделке Барятинского, потому что и он ухаживал за этой дамой. И личный неуспех и негодование на него высокого лица побудили Барятинского возненавидеть как Столыпина, так и Лермонтова.
Е. А. Бобров.Из истории русской литературы XVII и XIX столетий //
Известия Отделения русского языка и словесности
императорской Академии наук. СПб., 1909. Т 14. Кн. I. С. 90
Он [Столыпин] был одинаково хорош и в лихом гусарском ментике, и под барашковым кивером нижегородского драгуна, и, наконец, в одеянии современного льва, которым он был вполне, но в самом лучшем значении этого слова. Изумительная по красоте внешняя оболочка была достойна его души и сердца. Назвать «Монго-Столыпина» значит для нас, людей того времени, то же, что выразить понятие о воплощенной чести, образце благородства, безграничной доброте, великодушии и беззаветной готовности на услугу словом и делом. Его не избаловали блистательнейшие из светских успехов, и он умер уже не молодым, но тем же добрым, всеми любимым «Монго», и никто из львов не возненавидел его, несмотря на опасность его соперничества. Вымолвить о нем худое слово не могло бы прийти никому в голову и принято было бы за нечто чудовищное.
Н. М. Лонгинов 1. С. 382
Почему Столыпина назвали «Монго», неизвестно. Кажется, что название это, навсегда оставшееся за ним, было дано ему Лермонтовым, описавшим одну из гусарских шалостей.
П. А. Висковатов.С. 189
Монго — повеса и корнет
Актрис коварных обожатель,
Был молод сердцем и душой,
Беспечно ласкам женским верил
И на аршин предлинный свой
Людскую честь и совесть мерил.
Породы английской он был —
Флегматик с бурыми усами;
Собак и портер он любил,
Не занимался он чинами,
Ходил немытый целый день,
Носил фуражку набекрень,
Имел он гадкую посадку —
Неловко гнулся наперед,
И не тянул ноги он в пятку
Как должен каждый патриот.
Но если, милый, вы езжали
Смотреть российский наш балет,
То, верно, в креслах замечали
Его внимательный лорнет.
Лермонтов.
(Характеристика А. А. Столыпина в поэме «Монго»)
Событие, подавшее повод к поэме-шутке, заключалось в следующем: героиня — Ек. Ег. Пименова, «краса и честь балетной сцены», приглянулась Столыпину, которого «внимательный лорнет» легко можно было заметить во время представлений в одном из первых рядов кресел Большого театра. Поразившая его молодая танцовщица любви его сначала
Дней девять сряду отвечала,
В десятый день он был забыт,
С толпою смешан волокит.
Пименова была дочь кузнеца и воспитывалась в театральной школе. Красота ее увлекла богатого казанского помещика и откупщика, Моисеева, и девушка не устояла перед золотым Молохом. Счастливый победитель поселил свою нимфу на лето в одной из модных тогда дач по петергофской дороге, недалеко от славившегося тогда в то время Красного кабачка, где окружил ее всевозможною роскошью. Ей-то за холодность думал отомстить Монго. Вместе с Маёшкой задумал он совершить ночной набег на жилище балерины. Верхами выехали они из Красного Села с закатом солнца, с тем чтобы поспеть обратно к 7 часам утра на полковые учения.
П. А. Висковатов.С. 190
Не знаем, понимал ли «Монго» вполне значение своего родственника как поэта, но он питал интерес к его литературным занятиям, что ясно видно из того, что он перевел на французский язык «Героя нашего времени».
П. А. Висковатов. С. 189
На одной из пирушек Лермонтов охарактеризовал Пятигорск в следующем экспромте:
Очарователен Кавказский наш Монако!
Танцоров, игроков, бретеров в нем толпы;
В нем лихорадят нас вино, игра и драка,
И жгут днем женщины, а по ночам — клопы.
П. К. Мартьянов 3. Т. 2. С. 93
Между пяти гор — Бештау, Машука, Змеиной, Лысой и Железной — лежит небольшой, красивенький городок Пятигорск.
Н. Ф. Туровский.Дневник поездки по России в 1841 году //
Русская старина. 1913. Кн. I. С. 155
Пятигорск расположен при минеральных серных и кисло-соленых горячих источниках на небольшой равнине, покатой к реке Подкумку, с северо-востока защищенной громадною массою горы Машука, к которой примыкают здания минеральных ванн. С северо-запада горизонт ограничивается остроконечными вершинами пятигория, отчего и самый город получил название Пятигорска. Основание русского поселения при водах относится к 1780 г., но распространение населенности собственно при самих источниках началось не ранее 1820 г. В 1830 г. поселение это возведено на степень уездного города, и стало носить название Пятигорска.
Кавказский календарь на 1850 г., отд. III. Тифлис, 1849. С. 21
Змеиная — одна из гор на степи в окрестностях Пятигорска, подошвою своею соединяется с Железною горою. Змеиная гора скалиста, имеет крупные скаты и издали походит на группу змей. Железная гора (по-татарски: Жлантау, по-черкесски Блеошга) состоит из известнякового и глинистого сланца и покрыта густым лесом, в котором собственно и находятся минеральные источники. Лысая гора: к с.-в. от Пятигорска, на правом берегу верховьев р. Подкумка, состоит из известняка.
Географически-статистический словарь.
Составитель П. Семенов. СПб., 1865. Т. 2. С. 224—225
Город построен на берегу Подкумка, на покатости Машука, имеет одну главную улицу с бульваром, который ведет в гору, на коей рассажена виноградная аллея близ Елизаветинского источника, где устроена крытая галерея. В различных местах горы, в недальнем расстоянии, бьют серные ключи различной температуры, от 21° до 37° теплоты... При тихой погоде летом, при тумане зимою, по всему городу распространяется сильный серный запах.
А. Е. Розен.Записки декабриста .СПб., 1907. С. 247
При захождении солнца я приехал в Пятигорск. За несколько верст от городка вы чувствуете, что приближаетесь к водам, потому что воздух пропитан серой.
Н. И. Лорер.С. 254
Каменных домов в городе почти не было, улиц и половины, что застроены впоследствии, — также. Лестницы, ведущей на Елизаветинскую галерею, тогда и в помине еще не было, а бульвар заканчивался полукругом, ходу с которого никуда не было. Но зато была беседка, где влюбленные засиживались до рассвета. За Елисаветинской галереей находилась общая ванна, то есть бассейн, выложенный камнем, в котором купались без разбору лет, общественного положения и пола (Эмилия Шан-Гирей возражает, что ей о существовании подобной ванны ничего не известно. Но мало ли что ей было неизвестно! ).На Подкумке располагалась слободка, замечательная тем, что там что ни баба — то капитанша. Баба — мужик мужиком, а чуть что: «Я — капитанша!» Так эта слободка и называлась «слободкой капитанш», но жить там никто из общества не жил, потому, во-первых, что капитанши были дамы амбициозные, а во-вторых, в ту сторону на ночь спускались все серные источники, и дышать там было трудно. В павильоне на Машуке имелась «эолова арфа», ни при каком, впрочем, ветре не издававшая ни малейшего звука (она же говорит, что звуки «эоловой арфы», напротив, далеко разносились в воздухе, а когда она была настроена, то и довольно гармоничные. Нужно думать, что первый ведет речь исключительно о лете 1841 года, а вторая, как давняя жительница Пятигорска, — вообще за время существования арфы), а на бульваре, около ванн, стоял грот (грот Дианы) с боковыми удобными выходами, где весь лермонтовский кружок частенько пировал и где Лермонтов устроил и свой последний праздник перед смертью.
