не стремится и хочет одного – заниматься философией.
Тем не менее Констанций, как полагают многие исследователи, все-таки склонялся к тому, чтобы убить Юлиана. За молодого человека вступилась супруга императора Евсевия. Ей понравился этот неординарный, ярко одаренный юноша. Ее окружали воины, узурпаторы, доносчики, заговорщики. А этот был совершенно иным. Таким его сделало знание античной культуры. И Констанций II прислушался к словам Евсевии.
Поднадзорного наследника отправили в Афины. Наверное, в ту минуту Юлиан стал самым счастливым человеком на свете. Ведь Античность была для него всем. Герои греческой мифологии присутствовали в каждом его тексте. В похвальном слове своей заступнице Евсевии, написанном очень искренне, он сравнивает ее с мудрейшей Афиной, прекрасной Афродитой и верной Пенелопой. Доказывая, что благородный человек должен уметь испытывать благодарность, он ссылается на Гомера, Сократа, Платона, Аристотеля.
Юлиан провел в Афинах несколько замечательных месяцев. Он общался и с язычниками, и с христианами, бывал на церковных службах. В этот период он приобщился к так называемым Элевсинским тайнам – сохранившимся языческим обрядам. Его другом стал элевсинский жрец.
А через некоторое время Юлиан был вновь вызван ко двору – и арестован. Жизнь его висела на волоске.
Не случайно он, гонимый с самого детства, увлекся учением, именуемым неоплатонизм. Эта философия – синтез идей Платона, Аристотеля и некоторых восточных течений. По мысли Платона, в мире существует триада: единое, ум и душа. Неоплатоники ставили своей целью поиск единого абстрактного божества – при сохранении многочисленных языческих богов как второстепенных. Они считали, что над всем в мире есть некое сверхсущее Единое (или Благо).
Неоплатонизм не предполагал непременного отрицания христианства. Просто эта религия понималась как одна из многих, составляющих общую, всемирную. Путь к постижению этой всемирной религии и философии проходил через теургию – практические способы единения с божеством, своего рода магию.
Юлиан настолько глубоко погрузился в мир неоплатонизма, что у него стали случаться видения и обмороки. Постепенно он пришел к мысли, что высшее божество во вселенной – это солнце, Гелиос. И что надо поклоняться именно ему. Все остальное второстепенно. Видимо, он начал ощущать себя жрецом великого бога Солнца.
Впрочем, Констанция II волновали вовсе не религиозные взгляды последнего оставшегося в живых родственника. Он просто боялся захвата власти.
Когда Юлиана доставили к императорскому двору, ему немедленно сбрили бороду. По представлениям римлян борода – очевидный признак варварства. Правда, с распространением христианства восприятие бороды стало меняться. Ведь она была неотъемлемой частью облика церковного служителя. Но Юлиан должен был предстать перед императором в виде, соответствовавшем римской культуре.
Почему же Юлиан вновь не был убит? Может быть, за него вновь заступилась Евсевия. Может быть, свою роль сыграло и то, что у Констанция II за почти 20 лет правления так и не появилось наследника. Детей у него не было, родственников он уничтожил, достойного преемника так и не нашел. Он никому не доверял. Юноша философ показался ему несколько безобиднее других.
Император решил сделать Юлиана цезарем Запада – без каких бы то ни было реальных полномочий, женив его на своей сестре Елене. Не исключено, что Констанций, старея, захотел оставить о себе добрую память. Все получалось очень красиво: он не только не убил юношу, но простил его, выпустил из тюрьмы, женил на императорской сестре и сделал соправителем.
Оставался и вполне реальный шанс, что Юлиан, отправленный в лесис-тую и болотистую Галлию, завоеванную Гаем Юлием Цезарем за 400 лет до этого, просто не выдержит, пропадет, погибнет. Ведь у него не было никакого опыта управления!
Юлиан, глубоко напуганный своими злоключениями, каждую минуту ожидавший смерти, поспешно написал Констанцию II панегирик. Текст получился довольно абстрактным и холодным, можно сказать – казенным.
Но самое главное – Юлиан уцелел! Через некоторое время он прибыл в статусе цезаря в Галлию (на территорию нынешней Франции). На Галлию оказывали давление свирепые племена, жившие на землях современной Германии. Приближалось то, чего никто из современников не мог вообразить, то, что потом назвали падением Западной Римской империи, Великим переселением народов. Людям той эпохи это казалось совершенно невозможным. Они видели лишь тревожную ситуацию на границах.
Полномочия Юлиана были эфемерны: он мог командовать только своей охраной – это 360 человек. Причем и их подбирал император Констанций. Так что, трудно сказать, были ли они не столько охранниками, сколько тюремщиками.
В Галлии стояли легионы – несколько десятков тысяч римских солдат. Они подчинялись не цезарю, а офицерам, назначенным императором. Был среди них и убийца Галла. Юлиан оказался в положении крайне унизительном. Солдаты наверняка смеялись над ним. Для них он был никем – неопытный в военном деле, проведший юность среди книг.
Но скоро выяснилось, что он вовсе не так прост. Постепенно, шаг за шагом, он отстранял от должностей императорских офицеров. А воевали они, кстати, безобразно. Терпели поражения от варваров.
Юлиан не гнушался учиться у солдат, которые сразу к нему расположились. У него была сформирована привычка учиться. Раньше он учился философии, теперь – военному делу. И на глазах войска он превратился в офицера. Научившись же, он вступил в бой с превосходящими силами германцев – и начал побеждать. Юлиан-философ сделался Юлианом-полководцем.
Он стал, пожалуй, последним, кто так всерьез и решительно громил германцев. Численно они все время превосходили римлян. Но на стороне Юлиана были быстро приобретенное умение и отчаянная решимость. Юлиан был абсолютно уверен, что классический Рим незыблем, непоколебима и его военная мощь. И это помогало в бою. Л. H. Толстой гениально заметил, что дух войск – великая сила.
По данным многочисленных источников, на стороне римлян было примерно 13 тысяч легионеров, а германцев – 60 тысяч или около того. И даже при таком соотношении Юлиан одерживал победы. Он снял осаду с Отена, Страсбурга, Зальца, Майнца, Кельна, Вормса; возвратил Риму 40 захваченных германцами крепостей. Он построил флот, который начал господствовать на Рейне. А ведь даже в классические времена принадлежность этой реки Риму была под сомнением.
Юлиан разбил алеманнов, салических франков, хамавов. Закрепив завоевания Рима, он готов был идти дальше. А ведь некогда великий Цезарь, перейдя со своими легионами Рейн и повстречавшись с германцами, отступил и не советовал Сенату вести войну с этими племенами.
Во время галльской кампании Юлиан не только стал из книжного мальчика полководцем, он превратился в реформатора. На территории Галлии он провел колоссальные реформы. И прежде всего более чем в три раза снизил налоги. В Константинополе это не могло вызвать восторгов. Но расстояния были огромны, коммуникация затруднена. И пока весть не дошла до столицы, Галлия, разрушенная войной, стремительно расцвела.
Немало делалось для развития правосудия. Небезуспешной была и борьба с коррупцией. Характерный показатель – глава
