— Ты уверен, что для тебя не опасно так много путешествовать?
— У меня очень хорошие средства защиты от любых сканирующих устройств, которые могут определить мою истинную природу. А у тебя защита еще лучше, поскольку ты более естественна.
— И все же я не могу пройти сквозь экран-детектор полного сканирования, такой, как вокруг Императорского Дворца.
Оливо покачал головой.
— Да, когда появилась эта новая технология, она заметно ухудшила нашу способность скрывать свою природу. Когда я был премьер-министром, мне удалось избежать разоблачения только потому, что никто не отважился меня проверить.
— Таким образом, я не могу защищать Гэри, пока он во Дворце.
— А тебе и не придется его там защищать. Когда он станет премьер-министром, ты сможешь вместе с ним проходить мимо любых детекторов. Кроме того, самые мощные детекторы применяются только в особых случаях.
— А пока он не стал премьер-министром…
— Опасность наиболее велика.
— Ну, хорошо, я буду заниматься исключительно безопасностью Гэри. Я совершенно не против, если этих симов возьмешь на себя ты.
— Боюсь, симы и весь Сарк займут меня полностью и надолго. Я заходил в Колизей в секторе Юнин, посмотрел на то безобразие, которое они там устроили. Ну, что ж, проблема тиктаков заняла людские умы — как мы и хотели.
— А эти тиктаки, они действительно не могут достичь нашего Уровня самосознания?
Губы Оливо впервые за все время свидания изогнулись в Улыбке.
— Почему бы и нет?
— Если люди будут их направлять?
— Они очень скоро смогли бы составить нам конкуренцию.
— Значит, наше великое предназначение…
— Можно было бы выбросить на мусорную кучу.
— Такая перспектива меня совсем не радует, — сказала Дорс и покраснела.
— И все древние запреты, тщательно разработанные для таких, как мы, перестанут действовать — возможно, навсегда.
— Так говорит твоя… наша теория истории?
— Она не настолько хороша, чтобы что-то говорить. Но в отличие от всех предпосылок к стабильности, которые обеспечили долгое благополучное существование Империи, симуляторы личностей — фактор дестабилизации. К чему это все приведет? Никто — ни люди, ни роботы — этого не знает. — Лицо Оливо снова утратило всякое выражение — словно от невыносимой тяжести возложенной на него задачи. — Мы обязаны, насколько хватит наших сил, повернуть ход истории на благо людей.
— И Гэри.
— И его — в особенности.
ЧАСТЬ 3
ГОСУДАРСТВО
АКАДЕМИЯ, РАННЯЯ ИСТОРИЯ — …первые упоминания о психоистории как о возможной научной дисциплине относятся к раннему периоду политической деятельности Селдона, о котором сохранилось относительно мало достоверных сведений. Хотя Император Клеон возлагал большие надежды на возможности психоистории, эта наука считалась в широких политических кругах чем-то отвлеченным, несущественным, а зачастую ее вообще принимали за шутку. Такое отношение к психоистории во многом можно объяснить интригами самого Селдона, который никогда не называя свои психоисторические разработки тем, чем они являлись на самом деле. Даже в течение этого раннего периода он, вероятно, понимал, что широкое распространение знаний о психоистории и основанные на этих знаниях политические решения приведут к снижению достоверности научных психоисторических предсказаний, — поскольку всегда найдется немало желающих предотвратить нежелательные для себя предсказанные события или извлечь какую-нибудь личную выгоду, исходя из выводов психоистории. Некоторые могут назвать Селдона эгоистом за «сокрытие» методов психоистории, однако не стоит забывать о напряженности политической жизни в те далекие дни…
«ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ»
Глава 1
Гэри Селдону позвонила его секретарша и сообщила, что Марджетта Мунроуз просит ее принять.
Гэри взглянул на трехмерное голографическое изображение энергичной дамы, повисшее перед ним в воздухе.
— М-м-м… А кто она такая?
Обычно секретарша не прерывала его во время работы, за исключением тех случаев, когда дело было действительно важным.
— По нашим данным, она — ведущий журналист и политический обозреватель мультимедийного комплекса…
— Это все понятно, но почему вы сочли ее просьбу настолько важной, что оторвали меня от работы?
— Согласно перекрестному опросу общественного мнения она входит в число пятидесяти самых известных людей на Тренторе. И я предположила…
— Никогда о ней не слышал, — сказал Гэри, уселся в кресле поудобнее и пригладил волосы ладонью. — А, наверное, должен был слышать. Полный фильтр, пожалуйста.
— Прошу прощения, фильтры сейчас проходят профилактику у них разладилась регулировка… Если…
— Черт возьми, они у вас уже целую неделю не работают!
— Прошу прощения, но наемный механик, который устанавливал новую регулировку, допустил брак в работе…
Да, последнее время механики — они из самых высокоорганизованных тиктаков — слишком часто дают сбои… А после беспорядков в секторе Юнин случались даже разбойные нападения на механиков. Гэри вздохнул и сказал:
— Ладно, все равно включите ее.
Гэри так давно привык пользоваться голофильтром, что сейчас, при прямом разговоре по видеофону, просто не мог скрыть свои чувства. Служащие Клеона обеспечили Селдона прекрасным программным набором мимики и жестов. Чтобы должным образом общаться с Имперскими Советниками, передатчик голоса Гэри был модулирован и приобрел глубокий, приятный тембр и доверительные нотки. Если Гэри хотел, он мог даже запустить подпрограмму с нужным набором слов. Он делал такое довольно часто — прибегал к помощи этого усовершенствованного автоответчика, когда нужно было объясняться с кем-то просто и кратко.
— Господин академик! — радостно начала Мунроуз. — Я очень вам благодарна за то, что вы согласились немного со мной побеседовать.
— О математике? — невозмутимо спросил Гэри. Дама весело рассмеялась.
— О, нет, что вы! Для меня это слишком сложно. Я представляю миллиарды любопытных умов, которые хотели бы знать, что вы думаете о положении дел в Империи, о Кватананском вопросе, о…
— О чем, вы говорите?
— Кватанан — диспут о межзональном урегулировании.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
