как всегда.
Все знают Евгения Романовича Гришина как великого конькобежца, но он также успешно выступал в велоспорте, в гонках на треке и входил в сборную команду СССР. Он поехал на Олимпийские игры 1952 года в Хельсинки первым номером на дистанции один километр, но был отчислен и отправлен на родину из-за конфликта с председателем спорткомитета Николаем Романовым. Тот приказал Гришину выступать на отечественном велосипеде ХВЗ (Харьковский велосипедный завод), хотя до этого он использовал велосипед английского производства, который по своим ходовым качествам был в разы выше отечественного.
Интересный случай произошёл с Гришиным в начале его карьеры велосипедиста на соревнованиях в Румынии. Сам он рассказывал так: «Приехали на гонки. Пару стартов прошёл уверено. В финале моим соперником был сильный гонщик из Франции. Только поехали, француз сразу поднялся на высшую точку трека и сделал сюрпляс, то есть встал. Я этот технико-тактический приём ещё не освоил. Еду очень медленно, чуть не падаю. Кричу во всё горло тренеру: «Что делать? Если остановлюсь, упаду!» Тренер в ответ: «Женя, газуй по полной». Я газанул. Несмотря на то, что француз был в лучшей позиции, я победил, вырвав всего четверть колеса».
Шло время. Наступил 1956 – олимпийский год. Летняя олимпиада должна была состояться в Мельбурне, а зимняя – в Кортина д’Ампеццо. Евгений Романович был готов, как никогда. В тандеме и гите равных ему не было, но руководство спорткомитета не хотело потерять медали Гришина-конькобежца, поэтому всячески препятствовало его выступлению на играх в Мельбурне, но надо знать характер Евгения Гришина. Он хотел решить сам ехать ему или не ехать. В то время расцветал талант Ростислава Варгашкина, который блистал на треке. Романыч мне рассказал, что договорился с Ростиславом решить между собой, без представителей спорткомитета и судей, вопрос кто сильнее. Так и договорились. Встретились в шесть утра на треке стадиона «Юных пионеров». Ехать договорились три гонки. Гришин сказал: «Если ты выигрываешь у меня, то я ухожу из велоспорта и готовлюсь к зимней олимпиаде». Ростислав согласился и оказался сильнее, выиграв спринт два раза подряд. «Я ему пожелал удачного выступления на олимпийских играх». Ростиславу в Мельбурне не повезло, пришлось сняться с соревнований из-за поломки. Зато на Олимпийских играх 1960 года в Риме он завоевал в спринте бронзовую медаль.
Шло время. На Олимпийских играх в Скво-Велле в 1960 году Евгений Романович выиграл две золотые медали на дистанциях пятьсот и тысяча пятьсот метров, как и на Олимпийских играх в Картина д’Ампеццо в 1956 году. В 1960 году ему исполнилось 29 лет. Он стал задумываться: не перейти ли на тренерскую работу, ведь до следующих Олимпийских игр в Инсбруке ещё четыре года. Тридцать три – возраст Христа – не для спринта. Спринт – это взрывная скорость и скоростная выносливость, это качества молодых. Романыч принял решение: «Буду лидером в мире на дистанции пятьсот метров – поеду, а на нет и суда нет». Сказал – сделал. В январе, за год до олимпийских игр, установил мировой рекорд: пробежал пятьсот метров за 39.5 секунды. Этот результат продержался пять лет. На контрольных тренировках пробегал эту дистанцию, и не один раз, за 39 секунд.
О забеге на пятьсот метров в Инсбруке он мне рассказывал так: «Приехал на игры мировым рекордсменом, фаворитом. Был готов на все сто. Хотел поставить жирную точку в своей спортивной карьере и перейти на тренерскую. Но случилось то, что случилось. Наступил день соревнований, погода нормальная, а результат показал для себя слабый. Не выбежал даже из сорока секунд, но Константин Константинович поздравляет: «Женя, нормально. Погода портится, солнце греет, лёд – крошка, бежать сложно, все сильнейшие уже пробежали, сверли дырку для героя». Мне сказали: «Выиграешь пятое золото – представим к высшей награде, Герою Социалистического труда». У меня все как в тумане, трясёт, не ухожу в раздевалку. В последнем забеге – без пары, один – бежит американец Ричард Макдермонт. Он заканчивал эти соревнования. Кудрявцев успокаивает: «Да у него результат слабый. Он по рейтингу в пятом десятке. Вряд ли, разменяет сорок две секунды». Я говорю: «Константиныч, он американец. От него можно ждать чего угодно». Ричард, по профессии парикмахер, специально приехал в Инсбрук за полгода до Олимпийских игр, чтобы лучше подготовиться. Устроился работать в местную парикмахерскую. Дали старт, Макдермонт резво вышел с виража, не сбавляет, бежит бегом, не раскатывает. По мне пробежала дрожь. Он входит в вираж, выходит, опять бежит, не катит. Кудрявцев говорит: «Женя, он сейчас встанет, или я ничего не понимаю в коньках». А я ему: «Константиныч, он не японец, он американец. От него можно ждать всего. Он поставил всё на этот забег».
Макдермонт выиграл. После его победы я решил остаться до следующей олимпиады в Саппоро. Сейчас понимаю, что зря это сделал. В тридцать семь лет олимпиады в спринте вряд ли можно выиграть. Как результат – остался без медали».
Рассказ закончен, но кое-что осталось недосказанным. Великого Гришина давно нет в живых, но некоторые пытаются очернить его имя. Издревле на Руси говаривали: «О мёртвых или хорошо, или ничего». Слухи всегда были и будут. У Владимира Высоцкого в его песне о слухах есть слова: «Говорят, Мамыкина снимают за пьянку, за разврат и за дебош». Вспомним, кто такой Мамыкин – известный советский футболист. Играл за сборную команду СССР в ведущих клубах «Динамо» и ЦСКА. Заканчивал карьеру в ГСВГ играющим тренером. Ушёл из жизни в 2011 году. Много говорили о взаимоотношениях Евгения Гришина с Василием Сталиным. Рассказывали, что сын Генсека помогал ему и опекал. Дал в Москве квартиру. Василий Сталин очень много сделал для развития спорта в Вооружённых силах СССР. Стадион Центрального спортивного клуба армии построен только благодаря его усилиям, и помогал он всем спортсменам, которые выступали за ВС СССР. Хочу напомнить, что квартиру он обеспечил не Евгению Гришину, а человеку, который к тому времени установил не один мировой рекорд. Евгений Романович Гришин оставил память о себе как о великом конькобежце всех времён. Он всего себя без остатка отдавал служению своей Родине – Советскому Союзу и очень сожалел до конца своей жизни о его развале.
Анатолий Николаевич
В память о друге
Пишу о добром и порядочном человеке – своём друге Анатолии Виноградове. Не так давно он оставил этот мир, но память о нём и его добрых делах будет жить. Долго, ещё при его жизни, собирался о нём написать, но не успел. Толя ушёл тихо, не болея, – просто остановилось сердце. Так уходят многие тренеры, полностью отдавая себя воспитанию своих учеников.
Анатолий Виноградов был
