— Оружие сами отдадите или нам придётся с трупов снимать?
Лотар улыбнулся. У шпаны во всех странах мира даже повадки одинаковые — всегда провокатором выступает какой-нибудь чрезмерно прыткий холуй.
— Думаю, ни то ни другое, парень. Думаю, те из вас, кто унесёт отсюда ноги, уже сегодня вечером захотят домой, к жёнам под тёплые одеяла.
Связываться с ними не хотелось. Ох, не хотелось. Потом опять будет мерзкое чувство, и пройдёт не одна неделя, пока перекошенные от боли лица, остановившиеся глаза мёртвых и дикие крики забудутся настолько, чтобы не мешали спать.
Крысёнок поискал глазами кого-то сбоку, наверное, не нашёл, потому что продолжил:
— Обидеть хочешь? А за это с тебя причитается.
Лицо его искривилось. И почти у всех, как по команде, лица стали жёсткими, бешеными. А ведь не всё так просто, мелькнуло у Лотара. Эти люди, хоть и не сразу заметно, уже обучены злу, уже заражены каким-то безумием. Лотар вздохнул. Как всегда, когда так получалось, ему стало жалко этих людей.
— Ничего с нас не причитается. Валите, ребята, мимо, — прогудел Рубос из-за спины.
Лотар почувствовал, что, как ни странно, именно его, гиганта с рельефной мускулатурой и иззубренным в поединках оружием, разбойники посчитали самым слабым звеном. И атаковали.
Первого Рубос прихватил левой рукой, ударом ноги сломал коленный сустав, потом стремительным движением, с перекатом кисти по запястью противника, заломил разбойнику руку за спину и резко поддёрнул вверх. Два вывиха, с двумя как минимум переломами, решил Лотар. Что-то уж очень жёстко сработано. Нервничает Рубос, что ли?
Второго Рубос встретил круговым захватом. Можно было подумать, что он хочет разоружить противника, но едва мечи оказались в стороне, Рубос прямой ногой, огромной, как таран, ударил нападавшего в солнечное сплетение. Разбойник застыл. Рубос сделал шаг вперёд и коротко, как на тренировке, ударил закованным в сталь локтём снизу в лоб. Треск сломанных у основания черепа позвонков был слышен на всей поляне.
Третьего Рубос зарубил, пока тот пытался выпутаться из травы. С той стороны всё было решено. Разбойники ещё делали вид, что атакуют, но стоило Рубосу топнуть ногой, как все дружно отшатывались и разве что за деревца не прятались с повизгиванием.
Троих, которые попытались напасть на Лотара, Желтоголовый просто отключил мягкими ударами по корпусу. Это было несложно, потому что ни доспехов, ни даже кольчуг на них не оказалось. Через несколько минут они пришли бы в себя, и к ним даже вернулась бы обычная подвижность, вот только дурной прыти у них поубавилось бы. Но тут вмешался Сухмет.
Заорав так, что даже Лотар вздрогнул, он бросился вперёд, и никто и глазом не успел моргнуть, как он уже снял со всех трёх скорченных идиотов головы. Его сабля Утгелла полыхала в последних лучах солнца алым веером. Разбойники отшатнулись.
Внезапно Лотар увидел Крысёнка. Тот тщательно целился из лука, стараясь сразу нанизать на свою стрелу и Лотара, и широкую спину Рубоса. Тренькнула тетива.
Лотар уже стоял в позе скоростного блока. Стрелу он снял фиксированным ударом тыльной стороны левой ладони. Она ушла куда-то вверх. Но Крысёнок оказался не прост. Он уже натягивал лук со второй стрелой, и уже снова зазвенела тетива. Лотар ушёл с линии атаки и отбил её правым кулаком.
Пожалуй, зря, подумал он. Всё-таки это блок не от мощного удара, а от лёгкой стрелы. А пока сжимаешь и разжимаешь кулак, пусть незначительно, но теряется скорость. Однако тело слушалось и двигалось только по привычной схеме, затвержённой сотнями тренировок. Перестраиваться было опаснее, чем терять скорость.
Третью стрелу Лотар поймал в воздухе и демонстративно, чтобы эти дурни видели, переломил надвое.
На мгновение все замерли. Ждали чего-то. Рядом дышал Сухмет. Его залитая кровью сабля мерно покачивалась в вечернем воздухе в такт дыханию.
И тогда вперёд вышел ещё кто-то. Лотар понимал, что это человек, но он, пока готовился отбивать стрелы, нечаянно задел своё магическое видение и теперь осознавал, что это существо уже не совсем человек. Что-то в нём было или сломано, или настроено, оттренировано так, что кровь, убийство, жестокость стали для него даже не профессией, а, пожалуй, единственно увлекательным, вызывающим хоть какие-то эмоции событием. Это был палач, убийца, мучитель…
И он улыбался. Его лицо могло даже показаться интересным. По толпе разбойников, как по траве, прошёл шелест. Теперь Лотар знал кличку этого человека.
— Костолом… Костолом.
— А ты ловок, мальчишка, — процедил разбойник сквозь зубы. Лотар ждал.
— Посмотрим, так ли ты ловок, когда встречаешь настоящего бойца.
Пожалуй, стоит попробовать вывести его из равновесия, решил Лотар.
— Это ты-то боец? — Лотар пожал плечами. — Да ты же палач. Привык иметь дело только с теми, кто связан, от кого нельзя ждать удара.
Это было не совсем так. Ноздри Костолома раздулись. Он не привык, чтобы над ним издевались.
— А что ты ещё скажешь?
— Скажу, что ты трус — посылаешь вперёд шавок, а сам прячешься за кустами. Ну и, конечно, весь твой авторитет держится на том, что бить ты умеешь только своих. Якобы за провинности, а на самом деле для того, чтобы не пропадал страх перед тобой.
Лотар говорил наугад, но чувствовал, что попадает. Теперь даже Крысёнок притих и отступил назад. Костолом едва сдерживался. Он громко проглотил слюну, вытянул вперёд левую руку и с хрустом сжал её в кулак.
— Ещё хочешь? — спросил Лотар.
— Довольно.
Медленно, напоказ, как всё, что он привык делать, Костолом достал из-за спины булаву. Огромную, тяжёлую, утыканную шипами. От неё тонкая цепочка тянулась к массивному браслету на правой руке. Он взмахнул булавой, якобы разминая мышцы и суставы. На самом деле это был способ напугать противника.
— Боишься? — спросил он.
Лотар усмехнулся. Он мог бы справиться с этим тяжёлым, медлительным гигантом голыми руками, но молотить пришлось бы довольно долго, чтобы пробить броню этих мускулов. Да и Костолому это причинило бы боль, ничем не лучше тех пыток, какие сам Костолом устраивал своим жертвам. А этого Лотар не любил. Напрасных мучений не заслуживал никто на этом свете, даже такие, как этот бандит. Кроме того, боль искажала восприятие мира, затемняла, уродовала его. Чистое искусство воина было выше мучительства. Лотар медленно, чтобы ни у кого не осталось сомнений, вытащил кинжал.
Костолом не верил глазам:
— Я вызываю тебя на бой!
— Для такого, как ты, я свой меч не достаю.
Взревев, Костолом бросился вперёд. Он взмахнул несколько раз булавой, чтобы набрать скорость, и обрушил её на Лотара. Потом ещё раз, ещё… Лотар мягко уходил в сторону, вниз, в сторону. Пожалуй, даже Рубос владел булавой лучше, чем этот мясник. Но всё-таки в его уязвимости следовало убедиться. Поэтому Лотар пока не атаковал, лишь уворачивался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
