тяжёлым. Он вздрагивал каждый раз, как мои пальцы прикасались к связи. Нить становилась горячее и ярче, петля крепче обхватывала моё сердце и – я знала – сердце Хоука.
Хоук застонал и схватил меня за запястье.
– Достаточно, Хель. Лучше остановиться сейчас.
– Что будет, если я не остановлюсь? – выдохнула я. Голова кружилась, в груди горело, я смотрела в янтарные глаза Хоука и крепко сжимала нить между нами.
– Ты действительно хочешь узнать? – Хоук дышал надсадно, кажется, из последних сил держа себя в руках.
Я хотела.
Но отпустила нить.
Мы отпрянули друг от друга, я поднялась с кресла, Хоук отвернулся.
– Я… увидимся завтра, – хрипло сказала я.
– Спокойной ночи, leir nissah, – так же хрипло отозвался Хоук и ушёл вглубь библиотеки.
Я не позволила себе задержаться и отправилась собирать вещи – на рассвете нас ждал долгий путь.
Глава 21
Озеро печали, отраженье счастья
Рогфурт жил в маленьком замке на берегу озера – четыре этажа из серого камня и низенькая башенка с остроконечной крышей. По южной стене взбирались розы, восточная выходила на пристань, у которой лежали перевёрнутые лодки. Густой сосновый бор придавал пейзажу мрачноватый, но умиротворённый вид.
Сюда мы отправились впятером: я, Хоук, Мора, Ран и Эрренд. Гролу же Хоук скрепя сердце доверил присматривать за оленёнком, о котором до сих пор, кроме меня и Ферра, никто не знал. Хоук не доверял советникам и решил ничего не говорить о счастливой находке.
На пороге нас встретила человеческая девушка с повязкой на глазу. Глубоко поклонилась, расправила белый передник и пригласила в дом. К лошадям тут же подбежал мальчишка-конюх, тоже человек, – и, раскланявшись, потянул коня Хоука и кобылу Ран прочь со двора.
Служанка провела нас в просторную, но заваленную хламом гостиную. Книги, свитки, сундуки, картины, разные инструменты от металлических щипцов и увеличительных стёкол до непонятных мне маятников и молоточков, которые всё время находились в движении – комната будто сошла с книжной иллюстрации о логове одержимого наукой алхимика. В гостиной нас уже ожидал Рогфурт – высокий, худощавый фейри с золотыми волосами до плеч. Острые кончики огромных ушей смешно загибались к земле. Одет Рогфурт был удивительно просто – в хлопковые штаны и льняную тунику, подпоясанную обыкновенной верёвкой.
– А, Ваше Величество! – Тонкие губы изобразили вежливую улыбку, раскосые глаза превратились в тёмные щёлки, Рогфурт поклонился. – Чем обязан столь приятному визиту? Ваше письмо звучало так туманно и загадочно, что я всю неделю изнывал от любопытства. Впрочем, мы можем обсудить это за обедом! Вы, должно быть, устали с дороги! Я приказал накрыть стол в малой столовой, прошу прощения – большая отдана под мои опыты, и я попросту не успел бы привести её в надлежащий вид! Ох, прошу-прошу, следуйте за мной, Ваше Величество!
Спотыкаясь о бумаги на полу и разбросанные вещи, Рогфурт выскочил из гостиной. Мы переглянулись.
– Я слышала, конечно, что у этого чудака орешки в черепушке звенят, но не думала, что настолько, – тихо прыснула Мора.
Хоук покосился на неё с лёгкой укоризной и последовал за Рогфуртом. Я поторопила Ран и Эрренда, которые увлечённо разглядывали странные тикающие механизмы на полках.
Столовая оказалась гораздо более опрятной. Окон не было, свет излучали кристаллы на столе и в изящных напольных подсвечниках. На стенах висели картины, так много, что каменную кладку за ними было не разглядеть. На всех картинах были изображены люди. На столе лежал запечённый поросёнок, обложенный овощами, стояли десятки тарелочек с закусками.
Рогфурт выдвинул стул во главе стола и пригласил Хоука занять место, сам сел рядом, смешным движением разгладил скатерть, подвинул вилку и ложку так, чтобы они лежали на одинаковом расстоянии от тарелки и неловко улыбнулся. Мы расселись на оставшиеся места.
Из-за двери тут же появилась служанка и наполнила чаши вином. Я удивлённо проследила за ней – она выглядела как человек, но вот глаза были золотые, с чёрными белками. А ещё она заметно хромала.
– Прошу, угощайт… – взгляд Рогфурта упал на меня, лицо вытянулось, а после восторженно просияло. – Что я вижу! Человек в Королевской страже? Какое необычное и, бесспорно, прогрессивное решение! Моё уважение, Ваше Величество!
Он склонил голову, а Хоук вежливо улыбнулся.
– Хель моя Тень.
Рогфурт разинул рот.
– Потрясающе! Позвольте поухаживать за вами, госпожа Тень! – Не дожидаясь ответа, Рогфурт вскочил и бросился ко мне. Я даже возразить не успела, а моя тарелка уже была доверху полна. Рогфурт воспользовался «ухаживаниями», чтобы как следует меня разглядеть. – Потрясающе… просто потрясающе… Сперва я подумал, что вы просто безобразная фейри, но потом заметил эти восхитительные ушки!
Тонкие пальцы потянулись к моему уху, я отпрянула, недовольно глядя на Рогфурта и сжимая в ладони столовый нож.
– Прошу, Рогфурт, вернитесь на место, мне бы хотелось продолжить разговор, который мы никак не начнём, – мягко, но настойчиво сказал Хоук.
– А? Да-да, прошу прощения, Ваше Величество – Рогфурт закивал и, продолжая меня разглядывать и бормотать что-то себе под нос, вернулся на место.
Мора сидела с непроницаемым лицом, Ран с трудом сдерживала смех, Эрренд уже был занят едой. Я покосилась в свою тарелку и на общий стол – каждое блюдо было посыпано золотой пылью. Даже в пасти поросёнка лежало не обычное, а золотое яблоко. Вот же… Стараясь не вдыхать полной грудью, я потянулась к вину, но и оно отливало золотом. Я прикрыла глаза и стиснула зубы, борясь с подступающей тошнотой. Похоже, поесть сегодня у меня не получится.
– Почти триста лет назад мой отец подарил вам бутыль с водой из озера Жизни, – Хоук сразу перешёл к делу, чтобы не позволить Рогфурту отвлечься на что-нибудь ещё.
Рогфурт встрепенулся и закивал.
– О, да-да! Двести сорок восемь лет назад, если быть точнее. – А я едва не закатила глаза, подумав о том, что Рогфурт с Ферром бы поладили. – Очень щедрый подарок! Он сильно меня выручал эти годы.
Все за столом напряглись, даже Эрренд перестал стучать ножом по тарелке.
– У вас ещё осталось… – начал было Хоук, но Рогфурт, воскликнув взволнованное «ах!», выскочил из-за стола и выбежал из столовой, оставив нас в полном недоумении.
– А можно я просто отрежу ему голову и мы обыщем замок? – пробурчала Мора. Я, по правде сказать, думала о том же.
– Нельзя, Мора, – ответил Хоук. – Рогфурт такой же мой подданный, как и все вы. Если мы будем отнимать жизнь каждого, кто доставляет нам неудобства, – королевство опустеет.
Мора разочарованно вздохнула и вонзила
