Болезненно морщась, он сполз с низкого дивана. Он должен привести себя в порядок и обрести форму. У него есть еще время зайти в гимнастический зал на верхнем этаже, попариться и побриться. Остается надеяться, что швейцар успеет погладить мятый пиджак, в котором он спал, и сбегать к Полу Стюарту за свежей рубашкой.
Ему удалось, не одеваясь, добраться до зала и проскользнуть в парную, не столкнувшись ни с кем из членов клуба.
Он сидел на влажной каменной скамье, обернув голову полотенцем; жаль, что он не назначил встречу Таннеру в более уединенном месте. К полудню в обеденном зале „Монахов" веселое братство шумело и дымило вовсю. Любой идиот мог прервать самый важный разговор, хлопнув тебя по спине и начав нести чушь. В этом месте, где все на короткой ноге, трудно вести столь деликатный и конфиденциальный разговор.
В четверть двенадцатого, свежевыбритый, с иголочки одетый, Ирвинг спустился в обеденный зал, чувствуя себя почти в форме. Пожалуй, стоит пропустить бокал „Кровавой Мэри", чтобы избавиться от шума в голове.
Когда он вошел, в зале с темными деревянными панелями сидело лишь двое. Он направился к стойке бара, за которой бармен Мэрфи, склонившись к раковине, мыл кружки из-под пива.
– Доброе утро, Мэрфи, – с нарочито ирландским акцентом сказал Ирвинг.
– Желаю и вам хорошего дня, мистер Форбрац, – ответил Мэрфи, поставив кружку и вытирая руки.
– Дай-ка мне „Кровавую", а, Мэрфи? – весело и непринужденно попросил Ирвинг. Взгляд его упал на открытую коробку с „Лас Пальмас", стоявшую возле кассы. – И подкинь мне пару сигар, Мэрф. Запиши их на мой счет.
Кивнув, Мэрфи подал ему две пятидолларовые сигары и начал готовить напиток.
– Сегодня утром видел вашу фотографию в газете, – заметил Мэрфи.
Ирвинг, сорвав обертку с сигары, поднес ее к губам. Рука застыла.
– Мою фотографию? Где? В какой газете?
– Кажется в „Пост". Нет, как будто... в „Курьере". А вы не видели? Ну, должно быть, у вас таких снимков целая куча, – пожал плечами Мэрфи, наливая томатный сок в высокий стакан.
«В „Курьере"! – в панике подумал Ирвинг. Видно, дело рук Бэби. Вот сучка! Она что, хочет погубить меня?» Ему стоило невероятного труда сохранить спокойствие.
– Интересно, Мэрфи. И о чем же там шла речь?
– О той девчонке, которую чуть не пришил телеактер. Вроде ее похитили по поручению какой-то английской газеты.
Ирвинг потерял дар речи и обмяк на стуле. Значит, это Бэби, подумал он. Чтоб она провалилась! Скорее всего, сообщила в газету по его же чертову телефону, будь он проклят.
Ирвинг не мог собраться с мыслями, чувствуя, как под новой рубашкой от Пола Стюарта бешено колотится сердце.
Он должен позвонить Вивиан. Она прочитает ему весь материал. Может, тут, в клубе, есть экземпляр? Он машинально похлопал по карманам пиджака в поисках портативного телефона и снова проклял Бэби за то, что она прихватила его.
– Придержи для меня выпивку, – сказал Ирвинг Мэрфи, который украсил его стакан с „Кровавой Мэри" веточкой сельдерея.
Он спустился по винтовой лестнице, чтобы попросить у швейцара газету, и тут же увидел Таннера Дайсона.
Ирвинг замер. Таннер улыбнулся ему, решив, что Ирвинг пришел встретить его. Деваться было некуда.
Волосы Таннера отливали серебром, так что загар, приобретенный в солярии, казался особенно темным. Типичный англосакс! Когда Таннер двинулся к лестнице, люди, направляющиеся в обеденный зал, почтительно приветствовали его. Клуб „Монахи" был не совсем подходящим заведением для таких, как Таннер Дайсон, и, вне всякого сомнения, его завсегдатаи удивились, увидев здесь газетного магната.
Пока Таннер пожимал руки и обменивался любезностями, Ирвинг с завистью рассматривал его безукоризненный костюм, который подчеркивал отличную форму Таннера, скрывая десять фунтов лишнего веса. Подтянутость Таннера как нельзя лучше отвечала европейскому покрою костюма.
Ирвинг поджидал его, моля Бога просветить его насчет того, что опубликовано в газете.
Дайсон обменивался рукопожатиями, как опытный политик. Протягивая одну руку, другой придерживал очередного знакомого за локоть.
– Привет, Ирвинг, – сказал он, добравшись до верхней площадки лестницы.
– Здравствуй, Таннер, – радостно встретил его Ирвинг.
– Надеюсь, не заставил тебя ждать. Я знаю, как ты занят.
Ирвинг с облегчением вздохнул: кажется, пронесло.
– К счастью, слушание дела в суде отложено. Я говорил утром с судьей Маркусом.
– Ох, знай я, что мы встретимся, я бы прихватил тебе сегодняшнюю утреннюю газету, – сказал Таннер, когда они направлялись в обеденный зал.
– Я что-то слышал. Можешь напомнить? Что будешь пить, друг мой? – спросил Ирвинг, похлопав Таннера по плечу, когда они подошли к стойке бара.
– „Перрье" с лимоном.
Они уселись за угловой столик, и к ним поспешил официант с напитками.
– Итак, – начал Таннер, положив ногу на ногу и тщательно расправив острую, как лезвие бритвы, складку на брюках. После этого он вкратце передал Ирвингу содержание материала Бэби, подчеркнув, что его поместили на первую полосу не столько из-за текста, сколько из-за фотографии девушки.
– Ничего страшного, – весело бросил Ирвинг, стараясь показать, что имеет лишь косвенное отношение к этой истории.
– Похоже, британцы сработали довольно быстро, – заметил Таннер, отхлебнув „Перрье". – Рад, что им не удалось доставить тебе неприятности, Ирвинг. Хорошо, что мы договорились именно сегодня встретиться за ленчем. А теперь я хотел бы услышать настоящую историю.
Ирвинг уставился на Таннера, почувствовав какой-то подвох.
Он постарался как можно достовернее изложить историю с этой девчонкой. Если Таннера заинтересуют потенциальные возможности этой истории, может, все и сдвинется с мертвой точки. Лучше надуть его, втянув в это дело, чем оказаться в унизительном положении просителя, ищущего покровительства влиятельного лица. Может, в Дайсоне взыграет газетчик и он поможет Ирвингу выйти победителем из соперничества с англичанами. Игра стоит свеч.
Бэби рассказала ему так много о давних отношениях Таннера с этой сисястой кулинаркой, ради которой он бросил свою первую жену, что Ирвинг понял: тот не только неискушен в отношениях с женщинами, но и вообще чистый сосунок по части секса. Такая закрытая информация была мощным оружием.
Ирвинг вытащил из „Кровавой Мэри" веточку сельдерея и отложил ее. Пора брать быка за рога, или он упустит шанс.
– Все, что ты рассказал об истории Лопес – далеко не самое главное. Ты и половины не знаешь, – бросил он, многозначительно сдвинув брови.
– Да? – удивился Таннер, расплываясь в похотливой улыбке. – Как это ты так здорово разбираешься в своих клиентах, Ирвинг?
