— Оставить ее в живых! Помните, что я велел! Не стреляйте в беременную!
Убегая, я оглянулась и увидела его лицо. Оно не было мне знакомо, но я почему-то ни на секунду не засомневалась, что вижу перед собой короля Бруна в обличии другого человека. Он смотрел на меня через глаза мертвеца. И ничего страшнее в своей жизни я до тех пор не видела… и потом тоже.
Мы перешли через реку, нас с Ареттой чуть не било с ног потоком, но из воды вынырнул Танни. Не задавая лишних вопросов, водный альв помог нам перебраться на другую сторону.
Холодно. Как же холодно! Мы тяжело дышали, скорчившись на берегу. Живот болел все больше и больше.
— Нея, Танни, вы должны вернуться и сражаться… вы должны…
— Молчи, — жестко проговорила дриада. — Отряду уже не помочь. Слуа не пойдут в Лес, им здесь не рады, а у тебя начинаются схватки. Танни, где ты пропадал?
— Охотился. Главное, что я здесь, что услышал твой Зов. Между нами связь, детка, теперь-то ты не будешь отрицать? — сказал альв.
— Сожри тебя Тьма, Танни! — воскликнула дриада.
— Я тоже скучал. Мы входим в Лес. И я не уверен, где для нас сейчас опаснее. Аретта, ты как?
— Хорошо, — ответила бледная девочка, косясь на сприггана, сидящего на камне и прядущего длинными ушами.
— Ничего не бойся.
— Нея?
— Да.
— Если выберемся, выйдешь за меня?
— Дурак, самой время об этом говорить!
— Скажи ему, — простонала я, пытаясь не паниковать и дышать, как меня учили. — Он же ненормальный! Не отстанет!
— Да, выйду! Выйду!
— Идемте, — велел альв.
Глава 41
— Мы скоро выйдем на тропу, — обещал Танни. — Здесь есть тропа. Местные ходили по ней к лесной ведьме, пока старуха не преставилась. Магия защиты на тропе все еще сильна. Не бойся, Ли, ты беременна, поэтому находишься под защитой Леса.
— Если я рожу тут, моя дочь будет принадлежать Лесу, а не мне? — я озвучила вопрос, который беспокоил меня больше всего.
— Нет, Госпожа Швов, — вместо альва мне ответил спригган. — Она лишь получит все права лесного жителя. Это хорошо.
Да уж, двойное гражданство. Боль немного отступила, и я довольно бодро шагала по ковру из еловых иголок. Спригган растворился в тени подлеска. Я успела спросить его напоследок, зачем он спас нас. Руинный ши ответил, что мертвецы гораздо хуже людей, и духи Леса не хотят, чтобы его поглотила Тьма. Там, где появляются слуа, следом всегда приходит армия лишенных разума призраков, которые сжирают все на своем пути: и плоть, и траву, и даже камни.
Несколько раз совсем близко от нас из чащи доносился глухой рык, словно что-то большое и враждебное шло за нами по пятам. Танни отвечал легким рычанием сквозь зубы, и оно уходило, чтобы вернуться чуть позже, а потом отстало окончательно. Было страшно. Однако не Лес пугал меня — сердце холодело при мысли о том, что происходило в этот момент в Аркадуне.
— Нас предали? — проговорила я.
— Несомненно, — бросила Нея. — Они знали даже то, что у нас договор о защите с сидами. Об этом из посторонних мало кто знал.
— Кинна, — выдохнула я, останавливаясь и пережидая тупую боль в пояснице.
— Уверена?
— А кто еще? Полагаю, она не ограничилась одним только «да» на вопрос, не ведьма ли я. Я и раньше чувствовала, что изгнание Абигэль глубоко ее задело. Они обе поклонялись Сауму и почти дружили.
— Сказала бы мне, я бы ее убила, — упрекнула меня Нея.
— Нужно было выгнать Кинну раньше, а не сегодня. Я вечно жалею людей и трясусь над каждым жителем Алакана, лишь бы они не стали снова массово покидать Домен. Бедный Вильго, — вырвалось у меня, — бедный отряд.
— Не думай сейчас ни о чем, кроме ребенка, — велел Танни.
Я кивнула. Аретта тихонько всхлипнула и бросила на меня взгляд, полный боли. Я сжала ее руку. Все будет хорошо.
— А ты неплохо тут ориентируешься, — заметила дриада.
— Я же говорил, много охотился, — уклончиво объяснил альв.
— Здесь так и не завелся Повелитель? — спросила я.
— Место пока вакантно, — сделав странную паузу, отозвался Танни. — Однако здесь видели золотого змея. Много раз. Он охотится, и не только на оленей. Мы на тропе. Все же будьте осторожны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тропа привела нас к покосившейся хижине. Как бы я хотела, чтобы случилось чудо: дверь открылась, и мы оказались в ДОМе на Грани. Но дверь открылась, и мы вошли в пыльную комнатку, все еще хранящую терпкий запах настоек и бальзамов. Нея и Аретта принялись осматриваться. Комнаток было две. Старая элла с даром лекарки, что ушла в Лес после смерти мужа, довольно неплохо организовала свой быт. К счастью, лесные ши обходили ее дом стороной, а против любопытного зверья все еще работала старенькая, но крепкая Паутинка. Вскоре в очаге ярко горел огонь, кровать из ивовых прутьев была очищена от старых шкур и застелена шерстяными одеялами и полотном (лесной ведьме приносили подарки, и она хранила их в большом сундуке, вещи пахли мышами, но нам не из чего было выбирать). Малышка внутри меня, словно устав терпеть, начала требовать смены местожительства. Последней, кого я еще более-менее ясно различала между схватками, была Аретта, подогревающая магией воду в огромном котелке.
После Нея сказала, роды были нормальными. Нормальными?! Я-то думала, что номинируюсь на роль главной страдалицы года! Говорят, женщинам предписано быстро забывать родовые муки, дабы не пресекся род человеческий. Через несколько часов счастливая, мокрая от пота и уставшая, я держала на руках свою малышку. Мир сузился до крошечного беленького личика. Девочка смешно вращала глазами и высовывала язычок. Кушать. Нам срочно нужно было покушать. Нея покопалась в старых запасах ведьмы, страшно обрадовалась и напоила меня каким-то отваром, ужасно горьким.
— Вот, пей. Молока будет достаточно. Себе еду мы найдем, а маленькой нужно хорошо кушать. Не нервничай, думай только о малышке. Как ты ее назовешь?
— Лейа.
— Луна на альвийском.
— Я знаю.
— Луна. Красиво. Отдохни, пока Лейа спит. Мы с Ареттой займемся ужином.
— Нея, но как нам узнать..?
— Узнаем. Скоро.
Я лежала рядом с дочкой, чувствую, как пространство вокруг меня и Лейи затягивается тонкой, очень красивой паутинкой. Нити сплетались в полотно. Это наша Судьба. Я знала, что не должна ее читать, да и не смогла бы, наверное, поэтому я просто наслаждалась прекрасным зрелищем, пока не заснула.
Когда я проснулась, у кровати сидел Танни. Нея стояла у окошка, затянутого пузырем. Альв был серьезен и сосредоточен. Теперь я видела, как сильно он возмужал за этот год. Он провел его в странствиях, время от времени навещая Аркадун. Мы не спрашивали, куда он отлучается.
Танни начал свой рассказ. Я узнала о том, что несколько месяцев назад во владениях Аманиэля состоялся Совет Верховных Наг-ши. На повестке дня были Леса Алакана и Тион, окончательно лишившийся разума и промышлявший охотой на людей и альвов.
— Я — новый Повелитель этого Леса, меня выбрали на Совете, — напряженным голосом сообщил Танни. — Но я стану им лишь когда…
— Убьешь Тиона?
— Да. Вот, — альв поднял руку, из пальцев, заискрившись радугой, брызнули в воздух капли.
Они сложились в дивной красоты меч, лезвие которого отливало всеми цветами.
— Кузнец исполнил повеление Баллариэля и выковал этот клинок. Я принес для него особую руду из шахт моего отца. Благослови, Переплетающая.
С изумлением смотрела я на то, как Таннириэль опускается на одно колено, держа меч на вытянутых руках.
— Разве я могу?
— Сейчас — да. Ваши души, твоя и дочери, еще едины, нет магии, сильнее волшебства души, только что пришедшей в мир. Лейа родилась в Лесу, поэтому находится под его защитой, ты используешь лесную магию. Я тоже наг из рода наг-ши, один из последних. Я никогда еще не оборачивался, не скопил пока достаточно сил. Но сегодня… я должен пройти инициацию. Помоги мне, Ли. Став Повелителем, я смогу уничтожить слуа. Аркадун держится из последних сил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
