А ведь Стэнли мы опасались больше всего. Он имеет определенный вес в Совете и из-за своей страсти к графине Ричмонд верен Алой Розе. Скажи вы ему хоть слово – и меня бы уже ничто не спасло. Но вы по-прежнему полагались на письмо. У вас, видимо, после поездки с Филипом Майсгрейвом, сложилось странное пристрастие к письмам и гонцам.
Я-то думал, что, убедившись, что Уорвик еще ничего не знает, вы поднимете грандиозный шум, но вы опять затаились. В эти два дня, что вы в Лондоне, мои люди следили за вами, но вы вели себя как ни в чем не бывало и даже умудрились подслушать, как Мортон уговаривал епископа Невиля не идти против воли жителей Лондона без боя открыть ворота войскам Эдуарда. Анна выпрямилась и в растерянности взглянула на герцога. Кларенс замер на полуслове. – Ого, да вы, оказывается, ничего не знали? Похоже, мой добрый капеллан вас несколько переоценил.
Он засмеялся и, обойдя стол, начал подниматься по ступеням к двери. Анна не обернулась вслед. Она слышала, как Джордж велел стражнику принести вина, но уходить явно не собирался. Вино подали сразу, словно кувшин и кубок стояли за дверью, затем послышались торопливые голоса и герцог довольно внятно ответил:
– Я зайду к ней на рассвете, чтобы узнать, как дела. Сейчас мне там нечего делать. Терпеть не могу бабьего визга.
Он вернулся, неся в одной руке кувшин с вином, в другой – кубок. Вид у него был самый благодушный, он даже что-то мурлыкал себе под нос.
– Не хотите ли вина, Анна? Это превосходное вино, из тех, что я так люблю. Когда я недавно был у Уорвика в Ковентри, я пил исключительно его, в то время как старый медведь накачивался своей асквибо.
Он плеснул себе вина и поднял кубок.
– За наследника Кларенсов! Хо! Только что мне сообщили, что у Изабель начались схватки. Великолепно! Я пью за то, чтобы у меня родился сын!
И герцог осушил кубок до дна. Немного вина пролилось, и багровая струйка текла по его подбородку. Но Джордж не заметил этого. Отдышавшись, он вновь наполнил кубок. – Нет ничего лучше, чем вот так промочить горло после столь долгой речи. Выпейте и вы глоток, Анна. Выпейте за Изабеллу и моего наследника. Но она даже не взглянула на кубок.
– Вы должны сейчас быть с нею, Джордж. Ей будет легче, если она почувствует, что вы рядом. Герцог угрюмо взглянул на нее исподлобья.
– Я вижу, вам уже надоело мое общество. И какая забота о сестре! Не больно вы беспокоились о ней, когда собирались предать нас в руки Делателя Королей.
– Видит Бог, я не знала, что Изабель состоит в заговоре.
– Догадаться было не трудно. Ведь именно она прислала ко мне гонца, сообщив, что вы готовы отправить новое письмо к Уорвику со Стэнли. Изабелла весьма неглупа. Она подослала к вам Дебору, и эта дуреха, возвратившись, с самым невинным видом поведала, что вы собираетесь ехать во Францию, но перед этим намереваетесь передать Стэнли некое письмо. Из рук в руки, перед самым отъездом.
Не скрою, Изабелла не на шутку перепугалась. Я в это время тайно находился в Виндзоре, чтобы быть в курсе того, что произойдет, и, когда получил это известие, немедленно принял решение. Что ж, я все рассчитал безупречно. Вы угодили в западню самым простодушным образом. Впрочем, вы ведь могли встретиться со Стэнли и в Гилд-холле, но небо и на этот раз было на моей стороне.
Я научил Изабеллу, как заманить вас с приема в Тауэр, где уже все было готово, чтобы выкрасть вас. Свадьба баронессы с моим шталмейстером послужила приманкой, а ваша необыкновенная симпатия к баронессе сыграла свою пагубную роль, и я рад этому. Теперь вы в моей власти. Лишь самые преданные мне люди знают, где вы.
И вы останетесь в этом каменном мешке до тех пор, пока это мне не надоест. Даже если Уорвик сумеет вывернуться, в чем я очень сомневаюсь, то и тогда я еще подумаю, исчезнете ли вы навсегда, унося мою тайну, или останетесь заложницей, лакомым кусочком, чтобы смирить бешенство Невиля. Ха-ха! Обе его дочери в моих руках! Думаю, Уорвик не станет долго торговаться. Пейте, пейте вино!
И он придвинул к Анне кубок, расплескивая мальвазию.
Анна сидела, не сводя горящих ненавистью глаз с лица герцога.
Со времен Иуды до наших дней не было более гнусного предателя! Герцог хмыкнул.
– Это всего лишь политика, моя дорогая. Как учил меня ваш батюшка, измены в политике – вещь самая обычная. Больше того, тупое постоянство и искренность в вопросах политики – худшая из государственных добродетелей.
– Но бесчестным политикам, славным лишь предательствами, не будут доверять.
– Неужели? Однако мои братья мне доверяют.
– Они всего лишь используют вас. Ваша новая измена им на руку.
Джордж на минуту умолк. Потом поднял бокал и, сделав несколько глотков, запальчиво выкрикнул:
– Благородному человеку часто бывает несподручно держаться принятых обязательств! Лишь жирные торгаши верны обещаниям, чтобы не лишиться клиентов. Мы же, рожденные для высокого удела, можем позволить себе быть…
Мерзавцами! – заключила Анна. Больше она не могла сдерживаться. Сметая все преграды, ее захлестнула долго сдерживаемая слепящая ярость. – – Вы грязный подонок, Джордж! Вы губите человека, который столько для вас сделал и который так вам доверял.
Неважно, если сейчас вам и удастся избежать наказания. Есть справедливость свыше, и кара небес не минует вас. Вы подохнете, как шелудивая собака, как червь, раздавленный сапогами своих же измен. Я вас ненавижу! Негодяй и последний из сущих на земле Англии предателей! Пес, отрыжка блудодея, выродок!
Джордж вдруг расхохотался.
– Браво! Вы истинная дочь своего отца. Тот, когда его распирает злоба, ругается, как паромщик, и не следит за своей речью. Но если старый Невиль казался мне в такие минуты отвратительным, вы – просто великолепны. Какой темперамент, какой демонический блеск в глазах! Положительно, вы мне нравитесь, Анна. И вы опасный противник, а это только распаляет мое желание покорить вас.
Он обошел вокруг стола и протянул к ней руки.
Анна, вся сжавшись, уперлась в его грудь и сильно откинулась назад, изогнувшись дугой.
– Вы не посмеете! Вы рыцарь и не можете поступить с женщиной из благородной семьи, как с простой пастушкой!..
– О, вот теперь вы меня идеализируете. А ведь всего мгновение назад вы не находили слов, чтобы больнее унизить меня!
Он засмеялся и крепче сжал ее. Лицо его вдруг исказила гримаса.
– Видели бы вы себя в ту минуту, когда осыпали меня бранью, как невежественная маркитантка. Одно это свидетельствует о том, что вы просто дочь удачливого вояки, а отнюдь не леди. И я сделаю с вами все, что мне заблагорассудится. Почему бы мне не получить то, что уже досталось захолустному рыцарю из Пограничья?
