Едва не распахнула от удивления рот. Кто говорит? Голос незнаком, и летят слова откуда-то спереди. Соратнички встали по бокам сзади, выходит, к полному десятку выпал одиннадцатый?
– Ты кто? Шутки шутить вздумал? Забудь, как страшный сон! На куски порвем, кости размечем!
– Дыши ровно, за меч не хватайся. Худого не сделаю.
– Ты кто?
– Дед Пихто. Разговор есть.
Верна растерянно взглянула на соратников. Те покоились в седлах, ровно истуканы, и не выказывали никаких признаков беспокойства. Ветер шумел в кронах деревьев, ночь дышала предрассветной свежестью. И как будто все идет своим чередом, но почему-то беспокойно.
– Это кто-то из своих, – прошептала. – Вон, за мной целая дружина! Дам знак, на мясо порубят! Чего бояться?
Но саму трясло, как в ознобе. Осторожно спешилась и сделала шаг вперед. Скорее бы рассвело.
– Ну здравствуй, дева-воительница. Подойди ближе, не съем.
– Вот еще! Подавишься, – будто тяжесть на язык подвесили. И Губчик отчего-то всхрапнул, попятился.
– Сядем, потолкуем?
– Чего надо? – Верна опустилась на бревно.
– Разговор у нас выйдет душевный… долгий. – Незнакомец сидел на том конце бревна, но даже в темноте Верна готова была сказать, что тот здоров, под стать Серому Медведю. От каждого слова в дрожь бросает, как в трубу гудят.
– Не больно-то рассиживайся, – буркнула. – Нам восвояси дорога. Говори, чего надо, и разойдемся, кто куда.
– Вся в отца, – усмехнулся неизвестный. – Так же порывиста и пряма.
– Ты его знал?
– Встречались пару раз.
– Давно?
– Последний раз незадолго до гибели.
Ишь ты! Нарисовался, ровно чародей! Не было никого на пустой ночной дороге, и нате вам, объявился.
– Ты как будто искал меня.
– И нашел.
– Знать тебя не знаю.
– Хватит того, что я знаю.
– В гостях у нас бывал? В походы с отцом ходил?
Молча помотал головой. Значит, нет. Интересно, откуда взяла, что именно головой покачал?
– Не вижу тебя. Распали костер.
– Всему свое время. Расскажу кое-что.
Верна кивнула. Пусть рассказывает. Там, глядишь, и солнце встанет.
– Слушаю. Начинай.
– Жила-была девочка. Папкина дочка, мамкина любимица, не красива, не уродлива, не худа, не тучна. И когда стукнуло ей двенадцать, в доме отца появился человек. На большом черном жеребце, девочка никогда таких не видела. Два дня отец о чем-то говорил с незнакомцем, и наконец тот уехал.
– А чего хотел?
Собеседник усмехнулся:
– Девчонку.
Дышать забыла. Двенадцатилетку? Не рановато ли?
– Странные речи ведешь. Ей всего-то двенадцать лет! Еще гулять и гулять.
– Годы летят быстро, отчего бы не подождать? Не сговоришь девку раньше, станет поздно.
– И что?
– Не договорились. Первый жених в жизни девчонки.
Верна удивленно вскинула брови. Ты погляди, соплюха еще, а такие страсти вокруг разгорелись! Здоровенные кобылицы в двадцать с лишком замуж выйти не могут, а тут за малолетками очередь выстраивается!
– А почему отец девчонки отказал тому, на черном коне?
Незнакомец помедлил:
– Испугался.
– Чего?
– Потом поймешь.
Небо на востоке побледнело, ровно бросили на солнце черную завесу, а та истончилась, и сквозь нее стал пробиваться свет.
– Я тоже разок видела громадного коня, едва дух не отпустила, когда тот мимо прошел. Здоровенный, черный, ножищи толстенные, как жахнет по земле копытом, двор сотрясся. А что было дальше?
Незнакомец усмехнулся.
– Потом были еще женихи, девчушка выросла, сходила замуж, но неудачно. Замужество не принесло ей счастья. Помотало ее по белу свету, чего только вынести не пришлось, и однажды…
Верну который раз передернуло. Показалось или дуб, в чьей раскидистой кроне присели, слушает столь же внимательно, как она? Стоит рассказчику заговорить – шелестит, едва незнакомец умолкнет, и дуб замирает.
– Что однажды?
– Девчонку с мужем занесло в лес. И вдруг стало ясно, что их преследуют.
Точно говорят, все дуры похожи. История незнакомой девушки так явственно напомнила Верне собственную, что осталось только плечами пожать.
– Повезло девчонке. Дураки попались. Обнаружились и дали себя прирезать.
– Со мной похожая беда приключилась, – буркнула Верна, поглядывая на дальнокрай. Розовело.
– Не может быть. – Собеседник усмехнулся.
– Мне тоже повезло… – запнулась и поникла головой. – Муж помог. А чего хотели те от девчонки?
– А от тебя?
– Какой-то умник решил заполучить меня во что бы то ни стало.
– Вот и с нею то же. Приглянулась кому-то.
– А дальше?
– Известно что. Если кто-то выкладывает немалую цену, значит, дело стоящее, а просто так от своего не отступаются. Был раз, будет и другой. Не в бирюльки игра.
– Я тоже об этом подумала. Ума не приложу, кому такое сокровище нужно.
– Поймешь чуть позже. А девчонке жить надоело, стала смерти искать. Во всех мыслимых грехах свой след нашла.
Что? Верна напряглась. Больно странно все выходит. Один к одному получается ее собственная жизнь, ровно друг на друга наложились две одинаковые вышивки.
– Дальше.
– Дальше, говоришь?.. А ничего у нее не вышло, не смогла помереть.
– По… почему?
– Не дали. Нашлись у девчонки хранители.
Не дали… не дали… Очень захотелось поглядеть на рассказчика, кто такой шустрый да языкастый.
– Ты обещал распалить костер.
– Самое время. – Незнакомец кивнул. Нечто огромное встало с бревна, и только трава зашуршала под ногами сказочника. – Время зябкое, росяное.
Папкина дочка закусила губу. Все меньше нравилась история, ведь не может нравиться чужая жизнь, как две капли воды похожая на твою собственную, тем более если от безысходности сама собралась в палаты Ратника. Незнакомец сбросил сухостой в паре шагов от бревна и присел спиной к Верне.
– Значит, не отказался от девчонки тайный воздыхатель?
– Нет, – бросил через плечо. – Не отказался. И вышло, в конце концов, по его.
– А кто он?
Отмолчался, только хмыкнул. Под руками сказочника родился крошечный огонек, перебежал на сухостой и под старым дубом затрепетал костер. На кроне заиграл пламенный отблеск. Верна переиначила вопрос:
– А почему вышло по его? Заставил?
– Отчего же заставил? Сама пошла.
– Странно как-то.
– Вовсе нет. Что станешь делать, если хочется войти в дверь, а она закрыта?
– Постучу.
– Не открывают.
– Полезу в окно.
– Заколочено.
Верна призадумалась. Жестко стелет незнакомец. Костер между тем разгорелся, и неудержимо захотелось погреться. Замерзла что-то, будто век вековала на куске льда. Встала с бревна и подошла к огню, а странный сказочник, напротив, сдал к деревьям, туда, где всхрапывал его конь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
