— Здравствуйте, — улыбнулась нам психолог. Ее голос негромкий, ласковый, она вертит в руках машинку. — Матвей, держи.
Мот машинально взял игрушку.
А мы без подарков. Сын сейчас в таком возрасте, что подарками его, наверное, можно купить, расположить к себе, задобрить. Только я играть грязно больше не хочу, Матвей ни в чем не виноват. И работать сейчас нужно с его психикой, а не откупаться, как я делал это раньше.
— Привет. Это Аня, — представил сыну сестру. — Твоя тетя.
Он никак на это не отреагировал, лишь зыркнул на Аню и сильнее вжался в диван.
— Мама где? — спросил не у меня, а у психолога. — Когда придет?
— Мама пока не может. Но зато к тебе пришел папа, — напомнила психолог.
Матвей посмотрел на меня. И мне, взрослому человеку, захотелось все бросить, просто выйти за дверь и не возвращаться. Раньше он иначе смотрел, с восторгом. Теперь же он меня боится, а я понятия не имею, можно ли лёд растопить.
Надо было купить подарок — мелькнула малодушная мысль. Рассеянно взглянул на Аню. Сестра без слов поняла мой взгляд, еле заметно кивнула и выступила вперед.
— Матвей, давай мы с тобой поближе познакомимся, не против? — она улыбается. И голос у нее такой же мягкий, как у психолога, она не притворяется, зато я стараюсь держать лицо и лыблюсь так неискренне, что сводит скулы.
Психолог неодобрительно косится на меня.
Да блин, а что я могу? Матвей — мой сын, но он мне чужой, я не знаю, как искать с ним контакт, знаю лишь, что не могу его бросить.
Присел в кресло, в отдалении. Он следит за мной, будто опасается, что я подойду ближе. Настороженно смотрит на Аню. А сестра говорит, и ее голос льется, негромкий, спокойный, она что-то рассказывает, и звучит это умиротворяюще. Я исподлобья разглядываю сына и вижу, как он оттаивать начинает, что-то тихо отвечать, он задумчиво катает машинку по колену, они разговаривают втроем.
Матвей, Аня и психолог.
Я чую, что лишний здесь, что без меня Матвей быстрее доверится, но встать и уйти — это принять поражение. На ринге чемпион, а по жизни я проиграл. Не уследил, как все свернуло не туда.
— Матвей тут уже подружился с двумя мальчиками, да? — расспрашивает его психолог.
— Миша и Коля, — послушно ответил сын и посмотрел на Аню.
Та слушает внимательно, и с губ не сходит улыбка. А у меня руки сжимаются в кулаки. Какие еще Миша и Коля, мой ребенок не должен остаться здесь. И дело не в журналистах, которые со смаком полощут пребывание Матвея в этом центре и скорый отъезд в детский дом. Я просто должен признать его своим, даже если Соня мне этого никогда не простит.
Минуты тянутся так медленно. В кабинете пахнет детским кремом, за окном, на улице носится ребятня, и до нас долетает их визг. А Матвей вынужден торчать здесь, на ежедневной встрече с папой, который ему не нужен.
Но хотя бы с Аней он говорит свободно, на миг превратился в того беззаботного ребенка, каким был еще месяц назад.
— У нас сейчас полдник по плану, — в голове у психолога будильник настроен, наше время вышло, и она поднялась.
Тоже встал из кресла. И заметил, как Матвей снова закрылся, нахмурился, когда наши взгляды встретились. Неужели так ненавидит меня? Семь лет пацану…
— Увидимся завтра? — спросил и не получил ответа. — Я снаружи дождусь, — кивнул Ане.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В коридоре растер ладонями лицо. Черт возьми, сложно. Не такой уж я законченный мерзавец, чтобы меня бояться.
— Ну ты как? — Аня тронула меня за плечо. — Не так уж плохо все прошло, да?
— Шутишь? — усмехнулся. Вместе двинулись по коридору. — Да он волком на меня смотрит.
— А как ты хотел, Денис? Он ребенок. Мама едва под машину его не толкнула, а ты был рядом и не защитил.
— Думаешь я бы стоял и наблюдал? Я видел полицию. Если бы их не было…
— Матвею этого не объяснишь, — сестра вздохнула. — Но главное — Матвей не озлобился. Ведь со мной на контакт он пошел. Видел, он даже улыбнулся пару раз.
Вышли на улицу.
Скоро станет совсем жарко, я всегда любил позднюю весну, а сейчас, если бы не бракоразводный процесс — не знал бы даже какой месяц в календаре, какой день недели.
— Что ты решил? — спросила Аня, когда мы сели в машину. — Заберешь его отсюда?
— Завтра же начну оформлять документы.
— А Соня?
Поморщился. Больной вопрос.
— У меня есть предложение, может, не слишком уместное, — Аня смущенно затеребила прядь волос. — В общем, Матвей мне понравился. Я люблю детишек. Я хочу остаться и помогать тебе с сыном. Пока ты готовишь документы, я тоже могу каждый день приезжать к нему. И если он ко мне потянется, так же как сегодня, я хотя бы на время смогу взять его под свою опеку. А дальше будет видно.
Она замолчала, я тоже не нашел, что ответить. По сути — я один, у меня развод, и от помощи сестры я бы не отказался. Но…
— А это не станет для него очередным стрессом? — повернулся.
— Почему? Ты же сам видел — я ему, кажется, нравлюсь. А если вы будете вдвоем — Матвей замкнется. Ему не хватает мамы, Денис, он ведь все это время жил с Полиной. Как ты с ним справишься?
— Ну я не немощный, — хмыкнул.
— Моё предложение от души, а не потому, что ты немощный. Не отрицаешь ведь, что будет сложно. А я никуда не спешу, мы начнем с общения здесь, в присутствии психолога.
— Тебе это зачем?
— Матвей на тебя похож. На Артура. Он наш, родной, и я не могу оставаться в стороне. Да и не хочу. Согласен с этим?
Может, Аня права. И Матвею нужно женское присутствие, тепло и ласка, которые я дать не в силах.
Времени подумать и присмотреться было навалом, дальше дни завертелись с такой скоростью, что спать пришлось урывками. Заседания, визиты к Матвею, встречи с Макаром и Соней, и вечные тренировки, чтобы совсем не расклеиться. Дня суда не ждал, казалось, он далеко, и когда наступила та пятница — я не сознавал, что это действительно происходит.
Опомнился лишь, когда на крыльце стоял и сжимал свидетельство о расторжении брака. Теперь я в разводе. Она стоит рядом.
— Жарко сегодня, да? — Соня смахнула волосы со лба и осторожно мне улыбнулась. — Чем займешься?
— К вам хочу, — признался. Скомкал свидетельство — доказательство того, что все кончено. Сунул в карман брюк. — С Макаром поиграем. Потом можно пообедать всем вместе. Отметим, — пошутил и криво ухмыльнулся.
— Нет, извини, — этим ответом будто в грудь меня ударила, воздух вышибла. Соня посмотрела на блеснувший на солнце циферблат наручных часиков. — У Макара тренировка, а потом мы едем к родителям, договорились уже. Завтра созвонимся? И решим. Ладно… я побежала? — она махнула рукой.
