главный алхимик провел небольшую экскурсию по своей лаборатории, а Вильгельмина присела рядом с лордом Берли. Она привлекла его внимание.
— Guten Tag, mein Herr, — тихо сказала она. — Ich bin Wilhelmina. Но, может быть, мы можем говорить по-английски?
— Рад познакомиться с вами, дорогая, — спокойно ответил лорд, и Вельгельмина заметила, что манера его поведения резко изменилась. Он уже не казался старомодным.
— Когда герр Базальгетт представил вас, я удивилась. В Праге редко встретишь англичан.
— Но вы же здесь, — с улыбкой ответил он. — Хотел бы поинтересоваться, как вас сюда занесло?
— Сюда, во Дворец? Или вообще в Прагу?
— И сюда и туда, — лорд вежливо посмеялся.
Мина не успела ответить, поскольку в этот момент Базальгетт громко воскликнул:
— А вот и наше последнее открытие! — Он поднял большой кувшин из зеленого стекла, наполовину наполненный мутной беловатой жидкостью. — Прошу всех подойти поближе.
— В другой раз договорим, — сказал лорд Берли, направляясь к остальным, собравшимся вокруг стола, заваленного книгами и стеклянными пузырьками.
— Приходите завтра в мою кофейню, — пригласила Вильгельмина, шагая рядом с ним. — Получите чашку кофе за счет заведения, тогда сможем спокойно поговорить.
— Непременно, — ответил дворянин, склонив голову. — Но скажи мне, какой сорт кофе у вас?
— У нас только один и есть.
ГЛАВА 30. Человек-карта
Ветер выл, мир перед глазами вертелся, но Козимо, с умением, порожденным многолетним опытом, не обращал внимания на происки атмосферы, стараясь не терять концентрацию. Вглядываясь в кипящую черную пустоту перед собой, он собрался с силами и, едва почувствовав твердую землю под ногами, ударил обеими руками вцепившегося в него берлимена. Тот явно не ожидал удара и растянулся на земле.
Обернувшись, Козимо мельком увидел разрушенный храм в дальнем конце длинной аллеи сфинксов и понял, что они успешно совершили прыжок из Черной Хмари в Египет. К сожалению, берлимены прыгнули вместе с ними.
Раздался крик. Козимо повернулся и увидел сэра Генри на четвереньках, пытающегося стряхнуть с себя второго берлимена.
Козимо мгновенно оказался рядом, нанес два быстрых удара ногой в пах и по колену бандита и освободил друга.
— Бежим! — крикнул он, вздергивая сэра Генри на ноги. — Сюда!
Не дожидаясь ответа, Козимо помчался к храму. Но далеко уйти ему не удалось. Простая подножка свалила его наземь, заставив чувствительно приложиться подбородком о разбитую дорогу, мощеную камнем. Извернувшись, он перекатился на спину и удачно пнул нападавшего ногой, отбросив берлимена в черном плаще на пару шагов.
Вскочив на ноги, Козимо бросился в бой. Ему удалось провести пару удачных ударов, прежде чем его схватили сзади и оттащили сильные руки. Козимо дернулся, пытаясь вырваться, но держали его крепко. Он скорее почувствовал, чем увидел движение сбоку от себя, и услышал тонкий свистящий звук. Резко пригнувшись, он разминулся с серебряным набалдашником трости сэра Генри Фейта, пронесшимся над ухом, и ударившим державшего Козимо берлимена в лоб. Хватка разжалась, злодей рухнул на колени, держась за голову.
— Стоять! — Крик прозвучал, как выстрел из ружья. — Прекратите сопротивляться!
Козимо оглянулся через плечо и увидел еще троих подручных Берли, стоящих посреди аллеи; один из них, напрягаясь, держал на цепи здоровенную пеструю кошку. Она с недобрым интересом смотрела на Козимо, то и дело проводя красным языком по зубам, больше похожим на кинжалы. Позади них по неровно вымощенной аллее грохотала повозка, запряженная мулами, ей правил четвертый человек Берли с винтовкой на коленях.
— Мэл, Декс — назад! Кон, достань снаряжение из фургона, — командовал главарь. Он был одет в свободную белую рубашку, высокие сапоги и широкополую соломенную шляпу с красным платком, повязанным на шее — ни дать, ни взять простой батрак, а вовсе не тот садист, которым он на самом деле являлся. Лицо под шляпой отсутствием выражения напоминало статуи, стоявшие вокруг.
Главарь шагнул вперед и обратился к пленникам.
— Я Тав, — коротко назвал он себя. — Кто из вас Козимо?
Козимо и сэр Генри молча обменялись взглядами.
— Малыш голоден, — сказал Тав. — Я раздумываю, не покормить ли его. Если не хотите попасть в меню, отвечайте, когда с вами говорят. Итак, еще раз спрашиваю, кто из вас Козимо?
— Я не имею дела с головорезами, сэр, — ответил Козимо.
Движение Тава оказалось таким быстрым, что Козимо даже не успел его заметить. Сильный удар заставил голову мотнуться назад, во рту возник привкус крови.
— Следи за языком, приятель, — предупредил Тав. — Мы тут собрались немного прогуляться, и ты пойдешь с нами, хочешь ты того или нет. Можете облегчить себе задачу, а можете усложнить — мне плевать.
Повозка с грохотом подъехала, и человек по имени Кон поспешил к ней и вернулся с двумя мотками веревки из сыромятной кожи.
— Что тебе от нас нужно? — спросил Козимо, потирая губу.
— Скоро узнаешь, — ответил Тав. Он махнул своей команде, те покидали в фургон плащи и достали тюки с более легкой одеждой. — Хотите переодеться во что-нибудь полегче? — спросил главарь пленников. — Будет жарко.
— Нам и так хорошо, — угрюмо ответил Козимо.
Тав кивнул и позвал своих людей.
— Готовы, ребята? — Отвернувшись от храма, он направился обратно по длинной аллее, по обеим сторонам которой стояли сфинксы. У некоторых отсутствовали головы, у некоторых — лапы; другие и вовсе рассыпались, их черты стерло время, обработав песком и ветром; но многие еще оставались целы и продолжали охранять дорогу к храму. Козимо и сэр Генри с трудом поспевали за ним.
— За мной, джентльмены, поторапливайтесь.
— Я самым решительным образом протестую против такого обращения, сэр. Я никуда с вами не пойду, — заявил сэр Генри.
— Это вы так думаете. Я думаю иначе, — ответил человек Берли. Он кивнул Кону, который вышел вперед с путами. Тот, кого звали Декс, принес из фургона два холщовых мешка. Прежде чем Козимо или сэр Генри успели выразить свое несогласие, их обмотали вокруг пояса веревками, запястья связали, а на головы надели холщовые мешки. Дальше их повели уже в таком виде. Люди Берли с фургоном и жутким котом следовали за ними.
Козимо и сэр Генри шли, осторожно переставляя ноги. Сквозь грубое плетение мешковины просачивался
