Война на Вятке. Жукотин. Арск. В тот же год новгородцы, и устюжане, и прочие к тому совокупились, и пошли в насадах и в ушкуях рекою Вяткою на Низ, и взяли Жукотин, Арск; и снова вышли на Волгу и пограбили гостей всех; и так возвратились восвояси со многою наживой и с богатством.
Арсений, еп. тверской. Учение на амвоне. Новгородцы противни. Прение о суде митрополии. В тот же год князь Михаил Александрович тверской послал с челобитьем бояр своих к Киприану, митрополиту всея Руси, на Москву, зовя его к себе во Тверь. Киприан же пошел во Тверь, а с ним два митрополита, гости греческие, Матфей да Никандр, да Михаил, епископ смоленский, и Даниил, епископ звенигородский, и Степан, владыко пермский. Пришел же тогда и Еремей, владыко рязанский. И возрадовался князь великий пришествию митрополитову. И едва умолили протодьякона Арсения митрополитова быть епископом во Твери, ибо боялся вражды и многих браней; и так едва поставили его во Тверь епископом месяца августа в 15 день. И оттуда пошел Киприан митрополит из Твери в Новгород Великий, а с ним Еремей, владыко рязанский, и Даниил, владыко звенигородский. И пришел к Новгороду, и встретил его с крестами Иоанн, владыко новгородский, со всем священным собором и со всем Новгородом и дали ему двор у святого Иоанна Предтечи. И чествовал же его владыко Иоанн с новгородцами семь дней честь и дарами многими. В восьмой же день, в воскресенье, начал служить божественную литургию во святой Софии Киприан, митрополит всея Руси; и отслужил божественную службу, и взошел на амвон с честным и животворящим крестом, и начал учить людей новгородских, на амвоне стоя со крестом. Они же не приняли учение его, затыкая уши свои жестокосердием и непокорством, как аспид глухи, и не восхотели благословения. И удалились от него, и облеклись вместо благословения в клятву. И начал митрополит просить у них суда своего месяца. И новгородцы отвечали одними устами, говоря: «Целовали мы крест все заедино не зваться нам к митрополиту на суд и митрополиту нас не судить; и грамоты мы подписали и подпечатали, и душу запечатали». И сказал им Киприан митрополит: «Сие вам сатана кознями своими вложил в мысль отнять власть, и суды, и пошлины священные, Богом самим возложенные изначала. Как не осрамиться сие вещать предо мною? Покайтесь же о грехе сем и умилитесь о беззаконии вашем, что совратил вас сатана; обратитесь к Богу покаянием от всего сердца вашего, и простит вам Господь Бог грех сей, и даст вам милость. И я с вас сниму целование ваше, и печати ваши порву, и грамоты раздеру, и благословлю, и прощу вас благодатию, данною мне от Бога отца и единородного сына его, Господа нашего Иисуса Христа и пречистого и животворящего духа. А вы мне суд и пошлины дайте, как было изначала при иных митрополитах, возложенные Богу. Да возложено это Богом изначала на великую соборную апостольскую митропольскую церковь, и нами это творимо, сие не отнято и не переделано да будет многие поколения». Они же не послушали митрополита, и не внимали словам его и учениям, и Антония патриарха послание и учение ни во что же положили, но вознесясь гордостию, развращенно говорили. Киприан же митрополит сказал им: «Если и сам грешен я есть, но о вас молился Господу Богу, и наказывал, и учил вас, и советовал вам богоугодное и спасенное. Вы же ожесточаете сердце ваше, и противитесь духу святому, и учение апостольское и отеческое преобижаете, и возложенные от Бога и нами творимые митропольские суды, и власти, и пошлины восхотели на свои прибытки, и на меня хулу возложили против православия». И пробыв тут две седмицы, митрополит пошел в Москву с нелюбовью.
Немцы в Новгородской. В тот же год немцы пришли из заморья ратью и воевали Новгородские волости и села; и много зла учинили, возвратились восвояси.
Юрий холмский. Брак князя тверского. Собакин. В тот же год женился князь Юрий Всеволодич холмский, внук Александров, и венчан был во Твери во церкви великого Спаса владыкою Арсением. В тот же год женил князь великий Михаил Александрович тверской сына своего на Москве у Федора Кошки, сына Андрея Собакина, и венчан был во Твери во церкви великого Спаса владыкою Арсением.
В тот же год князь Борис Константинович Нижнего Новгорода пришел из Орды от царя Тохтамыша в свою вотчину, в Новгород Нижний, с пожалованием.
6900 (1392). Киприан, митрополит всея Руси, поставил в Полоцк Феодосия епископа.
Ульяна литовская. Умер еп. Евфимий. Той же осенью преставилась в Литве великая княгиня Ольгерда Гедиминовича Ульяна, дочь князя Александра тверского, внука Михаилова, правнука Ярослава Ярославича, во иноческом чину, и наречено было имя иноческое Марина, и положена была в Киеве в Печере. Той же осенью преставился Евфимий Вислень, бывший епископ тверской, в монастыре святого Чуда на Москве.
Тохтамыш. Царь Темир-Аксак. Той же осенью был бой хана Тохтамыша с ханом Аксак-Темиром, и побежден был Тохтамыш, и воинов его великое множество убито было от Аксака-Темира. Месяца сентября в 25 день преставился преподобный игумен Сергий Радонежский, тихий, кроткий и смиренный, жив всех лет от рождения своего 68, и положен в монастыре, созданном от него.
Устюг. И в ту же зиму князь великий Василий Дмитриевич видел от хана гнев за новгородцев, которые ходили по Вятке в ушкуях, улусы разорили, и просил тот издержки за то многие, желая рать послать на великого князя, а князь Владимир Андреевич жаловался на новоторжцев, что пакости делают Ржевской его волости и купцов его пограбили. Послал князь великий к новгородцам, чтобы новоторжцам велели с князем Владимиром Андреевичем разобраться по правде, а хану прислали бы издержки, и сам желал идти в Орду. Новгородцы же возгордились в безумии своем, не хотели послать к великому князю, ни митрополита просить о прощении. Пошел сам великий князь в Орду, а на волость Новгородскую послал в ту же зиму дядю своего князя Владимира Андреевича да брата своего родного князя Юрия Дмитриевича в Торжок; и повоевали волости Новгородские, пожгли и много зла там бывшим совершили. Новгородцы же на весну, придя в Заволочье, взяли Устюг Великий, и волости повоевали и пожгли, и много кровопролития сотворили, людей мечу предали, а иных в полон повели; и много зла сотворив христианам, возвратились восвояси.
Великий князь Василий Дмитриевич, будучи в Орде при хане Тохтамыше, видя себе утеснение великое по навету князя Бориса Константиновича суздальского и нижегородского, помня же обиду его отцу своему, как подвел Тохтамыша и Москву разорил и ныне вуев его утеснил, вотчины лишил, просил у хана об управе на него и чтобы княжение Нижегородское отдал по-прежнему детям князя Дмитрия Александровича, у которых Борис отнял насилием. Хан же Тохтамыш дал княжение Новгородское великому князю Василию Дмитриевичу к Москве, а другие города повелел поделить и отпустил его с честию. И послал с ним хан посла своего с татарами. И пошел князь великий Василий Дмитриевич из Орды с послом от хана Тохтамыша с радостию на Русь; и пришел на Коломну, и оттуда сам пошел к Москве, а посла ханского Тохтамышева отпустил в Новгород Нижний с боярами своими.
Румянец. Коварство. Слышал же князь великий Борис Константинович Нижнего Новгорода, который был в своей вотчине, в Нижнем Новгороде, и созвал бояр своих, и начал им молиться с плачем и со слезами, говоря такое: «Любезные моя бояре и друзья, помните крестное целование, как вы целовали ко мне, и любовь нашу и усвоение к вам». Был же тогда у него старший боярин его, которому имя Василий Румянец, и сказал ко господину своему, князю Борису Константиновичу: «Не скорби, не печалься, господин князь. Все мы единомышленны с тобой и готовы за тебя головы свои сложить и кровь изливать». Сие же говорил, льстя господину своего, а обменивались сообщениями с великим князем Василием, желая господина своего выдать ему. Когда же приблизились ко граду татары Тохтамышевы и воеводы московские, не восхотел князь Борис Константинович пустить их во град к себе. И сказал ему старший его боярин Василий Румянец: «Господин князь, вот посол ханский Тохтамышев, а вот великого князя Василия Дмитриевича московского. Бояре хотят мир подкрепить и любовь утвердить вечную, а ты сам брань и рать воздвигаешь. Пусти же их во град, а мы все с тобою. И что могут сии сотворить?». И так татары вошли во град и бояре московские, и начали в колокола на вече звонить, и стеклись люди. Тогда князь Борис Константинович посылал к своим боярам, говоря: «Друзья моя и братия милая дружина, помните крестное целование, которое вы целовали ко мне, и не выдайте меня врагам моим». И отвечал один из них, Василий Румянец: «Господин князь, не можем противиться повелению ханскому. Ты же не надейся на нас, ибо уже есть мы отныне не твои». И так взят был князь Борис Константинович Нижнего Новгорода. И после малого времени князь великий Василий Дмитриевич пришел в Новгород Нижний и посадил в нем своих наместников, а князя Бориса Константиновича и с женою его, и с детьми, и сколько еще было сторонников его, всех повелел по градам развести, и веригами железными связать, и в великой крепости держать. И вот пришел посол из Орды от хана Тохтамыша и позвал великого князя Василия в Орду, также и посла своего. И князь великий пошел вскоре в Орду и многую честь принял от хана Тохтамыша, как ни один из прежних князей. И передал ему хан Тохтамыш Новгород Нижний, и Городец со всем, и Мещеру, и Торусу, и много любезно его жаловали, и отпустил его на Русь.
