противостояние с Борисом Егоровичем. О ее войне с Лапиным и Трубецким, потом о Козельском, Молчанове. И заключил:
— Оль, ни ты, ни я не знаем, как было на самом деле, но согласись, кое-какая правда есть и на ее стороне. Госпожу Ричмонд тоже можно понять, и конечно же твоего отца, и людей, которые с ним, я имею в виду всех других важных для нашего государства людей. Но я думаю, что сейчас вопрос вовсе не в том, кто больше прав, а в том, что на сегодняшний день Глория желает найти с нами согласия. А раз так, она нам больше не враг. С этим полностью согласился Денис Филофеевич. И я думаю, твой отец как человек исключительно умный и прагматичный тоже с этим согласен.
— Не знаю. Мое отношение к ней не меняется. Пока она ничего хорошего не сделала. Змея еще та! И вообще, Елецкий, почему ты хочешь, чтобы я начала к ней относится иначе? Она нравится тебе, да? Давай, рассказывай, чего ты вдруг стал на ее сторону. Очаровала тебя старушка? — неожиданного пошла в наступления Ольга Борисовна, и я побоялся, что она начнет задавать еще более острые вопросы. — Я хорошо помню какое сообщение ты отправил ей еще тогда, на Карибах. И помню с какой довольной улыбкой ты шел к ней на прием.
— Оль, с чего ты взяла, будто я хочу поменять твое мнение о ней? Его можешь поменять только ты сама, опираясь на сказанные мной факты. Лично для меня Глория стала намного понятнее, я больше не вижу в ней злодейку, представляющую интересы наших врагов. Ты и сама должна понять это, хотя бы по тому факту, что она в большом конфликте с герцогом Уэйном — вот он и есть для нас главное зло, — я постарался сместить направление беседы.
— Я спросила, очаровала тебя эта стерва? Уж не на нее ли думаешь потратить мою лицензию? — Ковалевская прищурилась, но это был вовсе не тот милый прищур, который всегда нравился мне. Сейчас княгиня смотрела проницательно, даже как-то опасно.
— Ты же знаешь, кроме тебя меня по-настоящему никто не может очаровать, — ответил я, и в этот миг почему-то мысли метнулись к Ленской. Я подумал, что именно они сейчас очень полезны. Они могут отвлечь мою княгиню от нежелательных мыслей, и сказал. — Хочу с тобой кое-чем поделиться. Оль, у меня проблема, причем серьезная. Серьезная для меня, а ты можешь даже рассмеяться.
— Ну, говори, — Ковалевская не отпускала меня взглядом.
Я глянул на часы. Было ровно пять утра. Поднял взгляд к небу, ища приближающуюся виману. И нашел: со стороны Свято-Царского на большой скорости шла крупный воздушный корабль, а именно боевой корвет проекта «Альбатрос».
— Черт дери! — выругался я, но это ругательство было выражением моего восхищения. Очень было похоже, что за нами было послано именно то первое судно, сделанное по моей схеме на устройстве сквозного согласования с синхронизацией эрминговых потоков.
— В чем дело, Елецкий? Давай, говори уже! — Ольга тоже глянула на юго-запад, но не придала значения тому, что видел я.
— Да, Оль. Сейчас… У меня проблема с Ленской и в каком-то плане с Денисом Филофеевичем. Но сегодня цесаревич меня уважил! Смотри, что он за нами прислал! Не видишь, что ли⁈ Это же боевой корвет! «Орис»! Между прочим, самая первая боевая вимана на основе моего «Одиссея»! — у меня даже мелькнула мысль, уж не задобрить ли меня за Ленскую желает цесаревич. Ведь он знает о моей особой страсти к боевым виманам.
— Елецкий! Ты можешь говорить со мной нормально⁈ — рассердилась госпожа Ковалевская. — При чем здесь Света⁈ И Денис здесь при чем⁈ Ты вообще со мной или где⁈
— Она при том, что Денису очень понравилась. Ручки ей гладил, предлагал первые роли в императорском театре. И в синемациии, — ответил я, не отрывая глаз от корвета.
Тот стремительно снижался, мигая яркими посадочными огнями. Точно глаза демона на нас смотрели черные с красными точками люки, закрывавшие ракетные порты.
— Елецкий! Ты меня сейчас разозлишь! Какая еще синемация⁈ Ты о чем вообще говоришь⁈ Ну-ка смотри на меня! — я еще раз убедился, что руки у Ковалевской могут быть сильными — она повернула меня к себе.
— Оль, прости! Знаешь же — люблю боевые виманы. Не каждый день могу видеть. Подожди немного, на борт поднимемся, расскажу все по Ленской. Меня это правда очень задело, — я огромным удовольствием смотрел на корвет, зависший в десятке метров над площадкой и выпускавшем опоры. При этом думал: конечно, в артистизме мне до Ленской далеко, но сейчас я неплохо сыграл. Я вызвал небольшое раздражение Ольги Борисовны. Полезное раздражение, благодаря которому она благополучно забыла о Глории. И мысль поделиться с Ковалевской проблемой со Светланой пришла ко мне вовремя. Девушки любят всякие сердечный темы: про отношения, про ревность и сложность выбора.
— Да он еще пять минут будет садиться. Говори, что у тебя опять со Светой! — отозвалась Ольга, без особого интереса глядя огромный стальной огурец, сверкающий в лучах рассветного солнца.
Посадочная площадка была тесновата для него, и пилот «Ориса» приноравливался, чтобы не зацепить носом тополя.
Не вдаваясь в подробности, я пересказал Ольге, что произошло у Дениса Филофеевича, когда приехала Ленская со Стрельцовой. Прежде чем открылся люки и выехал трап, я даже успел кратко пересказать наш разговор со Светланой в эрмимобиле.
— И что ты от меня хочешь в этот раз? Хочешь, чтобы я сказала Денису, мол, мы все девушки Елецкого, не смей смотреть в нашу сторону? — Ольга явно повеселела и бодро зашагала к открывшемуся люку.
— Оль, разве я когда-то просил меня нянчить? Был момент, когда ты помогла мне наладить контакт со Светланой, но тогда была иная ситуация. Сейчас я прекрасно сам решу все эти вопросы. И с Ленской, и с цесаревичем, — я пропустил ее по трапу вперед, стальные ступени гулко отозвались на мои шаги.
— О, да! Человек умеющий разобраться с самим Перуном не нуждается в помощи в разбирательствах с девушкой! — княгиня рассмеялась, глядя на вытянувшегося перед нами по стойке смирно мичмана и квартирмейстера.
— Мичман военно-воздушного флота Ленский! — представился парень с серебряными нашивками на синем кителе.
Ольга прыснула смехом, едва услышав его фамилию.
— Прошу прощения, ваше сиятельство. Что-то не так? — лицо мичмана
