— Я бы и не поехала, Флинт. И тебя бы не пустила.
Он шлепнул ее по плечу:
— Неужели ты полагаешь, я не думал об этом в последние недели? Только болван способен упустить такую женщину, как ты.
Гарнет пожала плечами:
— Мне неинтересно слушать твои восхваления. Скажи лучше, что во мне не так, почему ты прогоняешь меня прочь?
— Дело не в тебе, а во мне. У меня нет выбора.
— Значит, выбора нет и у меня. — Гарнст вскочила, бросилась к кобыле, подтянула подпругу, прыгнула в седло и пустила лошадь во весь опор.
Флинт свернул одеяло и пончо, уложил их в седельные сумки и поскакал за ней. Он понимал, что еще до прибытия в Абилин им придется найти единственно правильное решение.
Когда они добрались до лагеря, солнце уже закатилось, и на землю опустились сумерки. Стадо в основном было собрано — не хватало всего двадцати голов. К счастью, когда испуганные грозой коровы стали разбегаться, никто из отряда не пострадал. И еще утешало то, что лихорадка Джоша начинала ослабевать.
«Мы могли не ездить в этот город», — подумала про себя Гарнет. Но впрочем, что бы это изменило — мучительные сомнения все равно остались бы при ней, Гарнет вышла на берег, села недалеко от кромки воды и, подперев руками подбородок, устремила невеселый взгляд на быстрый поток. Что так надломило ее? Гроза? Убийство Булвипа Мура? Скорее всего и то, и другое.
— Привет! — Гарнет подняла голову и увидела, что к ней спускается Хани. — Что у тебя неладно? Всерьез поссорилась с Флинтом?
— Мы с ним то и дело ссоримся. — Гарнет постаралась придать своему голосу как можно больше беззаботности.
— Хороший знак. Мы с Люком поначалу тоже цапались как кошка с собакой. А теперь слова поперек друг другу не скажем. Уж лучше все недоразумения уладить до свадьбы.
— Вряд ли мне это светит, — усмехнулась Гарнет.
— Что именно? — не поняла Хани. — Мир или свадьба:
— И то, и другое. — Какое-то время Гарнет колебалась, стоит ли раскрывать свою тайну, но потребность излить душу одержала верх: — Хани, я хочу признаться тебе в одной вещи, но поклянись, что не расскажешь об этом ни одной живой душе.
— Выкладывай, — сразу посерьезнела подруга и села рядом.
— У меня будет ребенок.
На несколько секунд Хани потеряла дар речи, потом схватила Гарнет за руки.
— Здорово! А как к этому отнесся Флинт?
— Он не знает, и я не собираюсь ему говорить.
— Но ты не можешь скрывать от него такую важную новость. Он отец. Он имеет право знать.
— Сегодня я ему почти сказала. Но вместо этого мы стали говорить о его намерениях продолжить поиск бандитов сразу после того, как пригоним стадо в Абилин.
— Если он узнает, что станет отцом, я уверена — никуда не уедет.
— В этом-то все и дело, Хани. Флинт считает, что месть — его долг. И никогда мне не будет от него прощения, если я встану у него на пути.
— Люк до свадьбы думал точно так же. И сейчас, стоит Флинту или Кливу отыскать Чарли Уолдена, я уверена, в решающий момент Люк будет с ними. И как бы я ни хотела его остановить, придется отпустит Иначе он будет казнить себя всю оставшуюся жизнь.
— Аюк не похож на Флинта. Он дорожит тобой и Джошем. А Флинт, наоборот, считает, что жена, а тем более ребенок станут ему в жизни обузой.
— Не будь наивной, Гарнет. Разве ты оказалась бы в нашем отряде, если бы Флинт не хотел этого?
— Я его не спрашивала. Сама решила.
— Но если бы он этого не желал, тебя бы как пить дать здесь не было. Вспомни, как ты удирала от него, а он за тобой гонялся. Ты не знаешь этих Маккензи! Они палец о палец не ударят ради тех, кто им неинтересен.
— Ты не понимаешь наших отношений. Мы большей частью получаем удовольствие от… э…
— Любви?
— У Флинта есть для этого менее возвышенное слово. Он называет все своими именами.
Хани весело прыснула.
— Флинт может. Но, повторяю, ты не знаешь этих Маккензи. Таких упрямцев еще свет не видывал. Один что-то скажет, и все упрутся рогом, пока не сделают. Но если любят, так любят крепко! Хотя признаться в этом всегда стесняются: не то что другим — самим себе.
— Ты права, когда речь идет о Люке. Но Флинт не похож на братьев.
— Только с виду. А в душе они все одинаковы. Ты его любишь, Гарнет?
— Очень. Да я его скорее брошу, чем стану принуждать к женитьбе, о которой ему потом придется сожалеть. Флинт меня не любит, Хани. А Люк, когда вы женились, был в тебя влюблен. Вот и вся разница. Я для Флинта — забава, развлечение на ночь.
— Когда-то я то же самое думала о Люке и сильно ошибалась. Хотела услышать признание в любви, а других знаков преданности не замечала. Флинт привязан к тебе, Гарнет. Я говорю не о браке и не о плотских отношениях. Не многие мужчины и женщины могут похвастаться тем, что их объединяет нечто большее, чем общая постель. А у вас, признаете вы или нет, это есть.
Гарнет покачала головой:
— Нет, Хани. Флинт испытывает ко мне одно лишь плотское влечение. Я для него как шлюха.
— А Люк, Клив и Мод — люди, которые знают Флинта всю жизнь, — думают иначе.
— Пусть думают все, что хотят. Только мы с Флинтом знаем, что между нами происходит.
— Однажды мудрая женщина дала мне совет. Она сказала: «Никто не знает мужчину лучше той, которая с ним спит». Вдумайся в это, Гарнет. И если ты продолжаешь сомневаться в любви Флинта, может быть, ты и права, а мы все ошибаемся. — Хани поднялась на ноги. — Но только я уверена: о ребенке он хотел бы знать. — Она стиснула подруге плечо и пошла прочь.
Глава 26
Тем же вечером Гарнет уже собиралась ложиться спать, когда в фургон просунулась голова Хани.
— Не представляю, кто это придумал, что женщине без мужчины не обойтись? Попробовали бы хоть что-нибудь доказать моему Люку Маккензи — потом бы говорили. Самый несговорчивый, тупоголовый, упрямый из всех мужиков. Глаза бы мои его не видели!
— Мне казалось, ты недавно говорила, что ваш брак заключен чуть ли не на небесах, — не удержалась и съязвила подруга. — Что же такого сделал Люк, что ты переменила мнение?
— Спроси лучше, чего он не сделал! — воскликнула Хани, забираясь в фургон.
— Так чем же провинился твой муж?
— Отказывается брать меня завтра с собой на поиски пропавших коров.
— А я считала, что ты побаиваешься лошадей.
— Это он мне тоже припомнил. Сказал, что конь всегда чувствует, когда всадник боится. А у него и так хлопот полон рот и ему некогда возиться со мной, если лошадь меня сбросит.
— Он прав, — улыбнулась Гарнет.
— И ты туда же! — возопила подруга.
— Что это у тебя? Уж не виски ли?
Хани опустила глаза и, только тут вспомнив, радостно тряхнула бутылкой:
