Мы живем в век невежества, когда аргументы, объясняющие экономическое развитие, забыты. Важность разнообразия — один из этих аргументов. О нашем невежестве свидетельствует банальность сегодняшнего подхода к бедности как к следствию климатических условий и коррупции. Его дополнительно усиливает незнание истории и отсутствие интереса к проверенным принципам, которые в течение 5 веков помогали одной стране за другой преодолеть бедность. В ситуации, аналогичной сегодняшней, группа просвещенных немецких экономистов XIX века добилась внимания канцлера Отто фон Бисмарка и получила разрешение сделать Германию государством всеобщего благосостояния. Аналогичным образом сразу после Второй мировой войны человечество поняло, что экономическое развитие это следствие синергии и возрастающей отдачи. В сочетании с политической угрозой со стороны коммунистических стран это понимание позволило преодолеть идеологию свободной торговли, царившую в Вашингтоне, и реиндустриализовать Европу, а также индустриализовать часть Азии. Для того чтобы развитие возобновилось, надо вернуться к прежней экономической теории.
ВОЗВРАЩЕНИЕ К ПОЛНОЙ ТЕОРИИ
Вслед за падением Берлинской стены в экономической науке безраздельно воцарились вариации на тему неоклассической теории. Однако неоклассическая экономическая теория была, выражаясь языком Николаса Кальдора, теорией непроверенной. Хотя во время холодной войны неоклассическая теория служила эффективным идеологическим щитом, по ее постулатам не была построена ни одна страна. К 1990 году практические рекомендации экономистов строились вокруг Самуэльсонова закона выравнивания цен на производственные факторы, а идеи остальных теоретиков игнорировались. Три ключевые идеи отца-основателя неоклассической экономической науки Альфреда Маршалла были утеряны, когда экономика отошла от Маршаллова качественного понимания промышленного производства и занялась математическими формулами, которые он привел в приложениях к «Принципам экономической науки» (1890 г.). Маршалл писал, что вводить налоги на деятельность с убывающей отдачей ради того, чтобы субсидировать деятельность с возрастающей отдачей, — это правильная стратегия. Он подчеркивал, что важно заниматься производством в секторах, где самый быстрый технический прогресс, и обращал внимание на роль синергии (идея промышленных районов).
Сменяющие друг друга модные веяния в экономической политике, описанные в главе VI, так и не исправили важнейшие недостатки неоклассической экономической теории:
а) неспособность замечать качественные различия, в том числе разные потенциалы видов экономической деятельности в создании экономического роста;
б) неспособность распознавать синергию и связи;
в) неспособность справляться с инновациями и тем, как они распределяются по разным видам экономической деятельности.
Эти белые пятна современной мейнстримовой экономической науки помешали развиться многим бедным странам. Китай и Индия (сегодня самые успешные из развивающихся стран) развились вопреки им, поскольку в течение 50 лет следовали рекомендациям Плана Маршалла, а не Вашингтонского консенсуса.
Точность мейнстримовой экономической науки и ее нерелевантность — продукты одного и того же процесса, когда все больше релевантных факторов исключалось из теории, создавая белые пятна. Основная идея деконструкции французского философа Жака Деррида крайне актуальна для экономики: любая структура, которая организует наш опыт, будь она литературной, психологической, общественной, экономической, политической или религиозной, создается и поддерживается при помощи актов исключения. В процессе создания чего-либо что-то другое неминуемо отбрасывается. Такие исключающие структуры могут стать репрессивными, а репрессия никогда не проходит без последствий. Почти следуя фрейдистской теории, Деррида настаивает на том, что все репрессивное не исчезает, но, напротив, возвращается, чтобы разрушить любую конструкцию, какой бы прочной она ни казалась. Стандартная экономическая наука в том виде, в котором она применяется мировыми финансовыми организациями, репрессировала качественные различия между видами экономической деятельности. Однако, как и предостерегал Деррида, эти различия (то, что составляет качественную разницу между экономикой Афганистана и Силиконовой долины) вернулись и преследуют нас, в то время как мы пытаемся втиснуть Афганистан в рамки своего представления о национальном государстве. Война в Ираке была обоснована экономической моделью холодной войны, той самой, которой предполагала, что рынки и свободная торговля приведут к стихийному порядку. Существует прямая связь между репрессией релевантных экономических факторов и тем, что все больше афганцев и иракцев сегодня воспринимают как репрессии. Новой и улучшенной экономике развития необходимо постоянно помнить о предостережении Дерриды. Вместо того чтобы строить теории методом исключения, надо начать строить их методом включения, как это было принято в исторической экономической школе.
Не так давно инновации были восстановлены в статусе экономического фактора, но этого недостаточно. Обучение и инновации являются ключевыми элементами развития, однако они могут распространяться в экономике в виде снижения цен на товары для иностранных потребителей. Ханс Зингер, ученик Шумпетера, был автором идеи, что обучение и технологический прогресс в производстве сырьевых товаров, особенно в отсутствие сектора обрабатывающей промышленности, приводят к снижению экспортных цен, вместо того чтобы приводить к повышению уровня жизни страны — производителя сырьевых товаров[225]. Обучение приводит производителей к богатству только тогда, когда они действуют в рамках системы, раньше называвшейся индустриализмом — динамичной системы экономической деятельности с возрастающей производительностью, достигаемой благодаря техническому прогрессу и разделению труда. Отсутствие в сырьевых странах возрастающей отдачи, динамичной несовершенной конкуренции и синергии приводит к тому, что бедность в них становится постоянной чертой. В табл. 4 приведены аргументы, которые когда-либо использовались для объяснения того, почему одни виды экономической деятельности лучше, чем другие; почему страна, которая производит только сырьевые товары, не может выбраться из бедности. Экономика холодной войны и триумфализм 1989 года вычеркнули эти аргументы из инструментария Вашингтонского консенсуса. В табл. 4 промышленность и сельское хозяйство представлены в виде двух идеальных типов. Производство и сбыт цветочных луковиц в Голландии (технически сельскохозяйственная деятельность) характеризуется многими чертами из раздела «Обрабатывающая промышленность». Промышленность типа «макиладорас», наоборот, характеризуют черты, типичные для сельского хозяйства[226]. В традиции Чарльза Кинга[227], бывшего главным экономическим мыслителем периода Просвещения, в левой колонке приведены «хорошие», способствующие развитию виды деятельности, а в правой — «плохие», развитию не способствующие. Важно рассматривать весь список целиком, учитывая кумулятивную синергию, а также положительное и отрицательное взаимодействие разных факторов.
ТАБЛИЦА 4. Качественные различия между обрабатывающей промышленностью и сельским хозяйством (производством сырьевых товаров) как идеальными видами деятельности
ОБРАБАТЫВАЮЩАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ
1. Всеобщее богатство встречается только в городах, где есть ремесленники и обрабатывающая промышленность; его причиной считаются системные эффекты: il ben comune (Флоренция, 1200-е гг.);
2. Опыт, полученный Испанией в 1500-е годы: настоящие золотые рудники — это предприятия обрабатывающей промышленности, потому что золото из Америки оседает в индустриальных городах вне Испании (всеобщее знание, 1600-е гг.);
3. Возможности для инноваций сконцентрированы в нескольких видах деятельности (исключительно городских: Ботеро, 1590 г.) (Перес и Су те, 1988 г.);
4. Всеобщее богатство проистекает из большого разнообразия/большого разделения труда/максимизации количества профессий (Серра, 1613 г.). Разделение труда одновременное;
5. Международная специализация приводит к росту отдачи/экономии на масштабе производства, что способствует снижению издержек, барьерам на входе и повышению прибыли (Серра, 1613 г.);
6. Рост населения необходим для обеспечения масштаба/рынков для промышленных производителей (европейская домальтусовская теория населения);
7. Важная синергия между городом и сельской местностью: только крестьяне вблизи индустриальных городов занимаются эффективным производством (Европа 1700-х гг. — Джордж Маршалл, 1947 г.);
