народ не любил поэзию, скорее наоборот, концерты Евтушенко, Вознесенского, Рождественского и других мастеров стихотворного слова собирали огромные залы. Однако публика в «Неве» подобралась слишком специфическая: цеховики, работники комиссионных магазинов, служащие продовольственных баз, снабженцы промышленных предприятий, гости с жаркого юга. Одним словом — коммерсанты, которые своей теневой деятельностью затыкали дыры в неповоротливой советской плановой экономике. И многим из них поэзия была до лампочки.
— Спокойно, товарищи! — рявкнул конферансье, перестав улыбаться. — Встречайте: звезда эстрады, Эдуард Хиль!
— Оооо! — разом выдохнул разволновавшийся народ.
И парни в светло-серых костюмах вылетели на сцену, задник которой напоминал парус. А сам Хиль, пока его ребята поднастраивали музыкальные инструменты, неожиданно для гостей произнёс:
— Сегодня состоится премьера песни. Но для этого мне понадобится помощь замечательного актёра и начинающего режиссёра Леонида Быкова, встречайте его!
Леонид Фёдорович за нашим столиком выпучил огромные удивлённые глаза, но услышав множественные аплодисменты, конечно же, проследовал на сцену. Ибо зрительский восторг приятен любому артисту.
— Ты когда скажешь Лёне про миньон? — мгновенно зашептал дядя Йося.
— Скоро, когда рак на горе свиснет, спляшет и споёт, — хохотнул я.
— Моя новая песня называется «Королева красоты»! — продолжил вещать со сцены Эдуард Хиль. — Это композиция написана специально для кинокомедии «Зайчик», которую снимает мой большой друг.
Хиль приобнял несколько смущённого Быкова и предложил ему сказать пару слов.
— Признаться честно, — ещё сильнее смутился перед микрофоном Леонид Фёдорович, — работа над кинокартиной только-только началась. У нас великолепный актёрский состав, прекрасный оператор, хороший сценарий. И для кинокомедии уже действительно написано несколько замечательных песен, и одна из них — «Королева красоты».
— И кстати, через неделю на фирме «Мелодия» выходит миньон, маленькая такая пластиночка с этими песнями! — выкрикнул Эдуард Хиль. — А теперь мы исполним «Королеву красоты» вместе с Леонидом Быковым!
— Давай, Перепелица! — заорал кто-то из образовавшейся перед сценой толпы, так как народ перестал жевать закуски и деликатесы и в большинстве своём переместился на танцевальную площадку, которая чем-то напоминала цирковую арену.
А когда заиграл заводной твист, то лицо нашего главного режиссёра надо было видеть — губы улыбаются, а глаза вопрошают: «что за хрень здесь происходит?». Но запели Хиль и Быков вполне дружно и органично, без лажи:
По переулкам бродит лето,
Солнце льется прямо с крыш…
— Учись, дядя Йося, как дела надо делать, — захохотал я, увидев физиономию своего дальнего родственника.
— Пошли танцевать! — схватила меня за руку Нонна и потащила на танцпол.
* * *
— Безобразие, — возмущался наш главный режиссёр, когда через полчаса Хиль со своими ребятами покинул сцену, и на их место вернулись прежние музыканты. — Иосиф Фёдорович, вы знали, что фирма «Мелодия» собирается сделать?
— А что я могу? — развёл руки в стороны дядя Йося. — У них план горит. Их можно понять.
— Лёня, не надо так волноваться, — вмешался дядя Лёша Смирнов, — подумаешь, песни выйдут чуть раньше срока.
— Лёша! Комедии ещё нет! — вспылил Быков. — Я так этого не оставлю. Я буду жаловаться.
— Бесполезно, — хмыкнул я, — наше Госкино и фирма «Мелодия» — это же государственные учреждения, которые относятся к единому Министерству культуры. Вот сейчас Екатерина Фурцева всё бросит и будет разбираться с какими-то песнями. Утопия.
— Что ты тогда предлагаешь? — уставился на меня Леонид Быков.
— Я предлагаю — фирме «Мелодия» отомстить, — ухмыльнулся я.
— Как это, интересно? — заулыбалась Нонна Новосядлова.
— Ну-ну, — хмыкнул дядя Лёша Смирнов, — предлагаешь напугать ежа голым задом?
— Хорошая идея, ха-ха! Но нет. Завтра у нас съёмка финального эпизода, где все актёры будут танцевать под «День на двоих», — сказал я. — Следовательно, нужно пригласить фотографа и сделать несколько хороших общих фотографий. А затем, категорически потребовать, чтобы фирма «Мелодия» разместила наше общее фото на обложку миньона, и большими буквами написала, что песни из кинокомедии «Зайчик».
— И в чём же тогда наказание? — пролепетал Быков, почесав свой затылок.
— А они, может быть, планировали на обложку какую-нибудь финтифлюху пришпандорить, — ответил я. — Нам, я извиняюсь спросить, какая от этого польза? А так, для кинокомедии пластинка станет рекламой. Фильм ещё только снимается, а люди его уже ждут. Мы примерно в октябре закончим монтаж и озвучание, пока худсовет, пока незначительные переделки, месяц другой пролетят незаметно. А уже в январе толпы народа ринутся во все кинотеатры страны, чтобы слушать любимые песни и смотреть любимых актёров. Без рекламы на «Зайчика» придут 20 — 25 миллионов человек, а с рекламой 40 — 45.
— А может быть и пятьдесят, — поддакнул дядя Йося Шурухт, одобрительно пнув меня ногой под столом.
— Кстати, после такого успеха можно просить у директора киностудии что угодно, на любой новый фильм деньги найдутся, — добавил актёр Игорь Дмитриев.
— 40 или 50 миллионов — это большой успех, — закивала головой актриса Ирина Губанова. — Почти всем актёрам наверняка предложат новую работу.
— Хорошо, — крякнул Леонид Быков, — завтра утром ты, Феллини, первым делом найдёшь фотографа. Если процесс нельзя остановить, то его нужно возглавить. Верно? Ха-ха!
— Правильно, — захлопал в ладоши дядя Йося.
— Считайте, что фотограф нас уже фотографирует, — хитро улыбнулся я.
* * *
На следующий день в четверг 11-го июня моя взмыленная физиономия мелькала то в одной части «Ленфильма», то в другой. Сначала криворукий Шевчуков расколотил один осветительный прибор, когда мы перевозили технику из БДТ. И мне пришлось, ситуацию разруливать, чтобы техника не лишили его крошечной премии, и писать объяснительную на нашего героического кота Чарли Василича, дескать — это он неудачно погнался за мышью. После чего денежная компенсация пошла отдельной строчкой в бюджет фильма.
Затем костюмерша где-то посеяла два сценических костюма, один из которых принадлежал Георгию
