Язык мой враг мой. Запрут тебя в подвал Тёма, и будут пытать пока всё не узнают.
— А какие секреты тебя интересуют?
Парень откинулся на валун.
— Все. Как вы ведёте учёт? Тарта мне конечно объяснила, но кое-чего она сама не понимает. Что это за странная ткань на которой вы пишите, и чем пишите? Я у северян пытался узнать, они все ссылаются на мануфактуры серого камня, а на севере у золотой нити нет такого влияния. При этом тебе шлют все новинки, и Тарта там заказывала детали для счётов. Да и сами счёты, это ведь ты придумал. И книги. Как получается делать так много одинаковых книг? И они же ведь дешевле получаются? И то как ты магию применяешь. Вот тот фокус с приближением. Почему воздух если его сдавить начинает приближать? Или вот эта башня. Ты просто меняешь одни детали на другие. Но я ведь вижу, крутить колонну будет легче. Ты же ещё ковши заказал большего размера. А значит что крутить её придётся меньше времени. И тут даже я понимаю, что значит и ремонтировать реже придётся. Так ещё и сами по себе деталей меньше, и трутся они меньше. Вот как у тебя это удаётся?
Я вздохнул. Иногда умные люди это не совсем хорошо.
— Приедем, на половину примерно вопросов отвечу. Если очень просто — нужно учиться. Я вот научился, научил нескольких людей из серого камня, за это они мне товары и шлют. Сейчас вот учусь. А ещё думаю и тренируюсь.
— Как тренируешься? — не понял парень.
— Ты заметил как я дышу?
Явлаф отрицательно помотал головой. Зато ответил Вард.
— Очень равномерно, с задержкой на вдохе и выдохе.
Я показал на него пальцем, подтверждая правоту.
— Такое дыхание ускоряет восстановление магии. Если бы не это, магия заканчивалась бы у меня ещё быстрее. Ты думаешь я просто так в одиночку чистил акведук? Это тоже тренировка. И стену ремонтировал — тренировка. Вот ты после этого научился пользоваться воздушной линзой. Но кто мешает тебе сделать так?
Я приблизил другой берег, где благодаря корпускулам заметил какого-то зверя.
— Мохнатик — удивился Вард, подойдя к линзе с моей стороны.
Лис, тоже заметивший нас через мою линзу нырнул в кусты.
— Вот. Теперь в том же караване ты сможешь на открытой местности иногда подниматься повыше, и осматривать округу подальше. А всего-то отремонтировал стену за атнивку. Вот что я называю думать.
Я проследил как Гнев протрусил мимо, прокладывая во взвеси корпускул тоннель.
— Я магию вдоль крови гоняю всегда, уже даже во сне. Из-за этого не болею, и если вдруг надо, всегда могу усилить мышцы или улучшить работу любого органа. Увеличил давление магии тут, — я показал на ухо, — и проще оценивать положение тела, тут — легче учить языки, тут — считать.
Я показал последовательно на висок и лоб.
— Избавиться от яда, успокоиться, выдержать или нанести удар, быстрее уснуть. Это всё разные комбинации того куда направить магию, а где ослабить её. Тарта вообще научилась боль ослаблять.
— Научишь? — поинтересовался Вард.
— Вернёмся в город, попроси у Огля все его книги. Подарит или продаст — не моя проблема. Если не поймёшь чего — спрашивай. За отдельную плату смогу и учителем поработать.
— Учителем? Тебе же всего тринадцать, — засомневался Явлаф.
— А ещё я сирота безродная, а ты Дорадлих, но для вот этого потрошителя, — я показал на пробегающего мимо белого по зиме волка, — мы два куска мяса.
— Только во мне больше магии, а тебя он слушается, — продолжил Явлаф припоминая наше знакомство.
— Вот-вот. Ладно, хватит прохлаждаться. Не знаю как вам, а мне надоело выбирать между вонью и холодом.
Я кинул объедки довольному Гневу, и собрав вещи мы с парнем отправились устанавливать очередную тяжеленную шестерёнку. Вард как обычно остался бдеть
Интерлюдия 4
— Что-то в этот раз маловато, тридцать шестой. На всех с трудом хватит, а гвардейцам всего по паре бутылок получится.
Цирт скрипнул зубами. Как же его бесила эта семейная кличка. Все братья, а их было более пяти десятков, не забывали при случае напомнить ему каким по счёту он родился. Маркиз Лемга, его отец, был очень эксцентричным. Другие аристократы предпочитали иметь не больше трёх наследников, Маркиз обзавёлся пятьюдесятью пятью. И это только мальчики. При этом в свои шестьдесят два, он отличался отменным здоровьем, и при желании мог наплодить ещё парочку от пяти-то официальных жён и двадцати официальных наложниц. Но видимо его привлекало именно число пятьдесят пять. Счастливое по мнению многих. В то же время число тридцать шесть считалось приносящим неудачи, и тридцать шестой сын маркиза, граф Цирт Лемга был отчасти подтверждением этого.
— Льетир, ты не знаешь что тут происходит, — начал объяснять Цирт, но сорок второй брат его перебил.
— Да-да, — он отпил вина из бокала.
Из дорогущего стеклянного бокала, которые стали недавно возить с севера. Неимоверно изысканное вино, которое он перехватил у одного из членов городского совета прям из-под носа.
— Кислятина. Братец, у тебя нет вкуса.
Цирт снова скрипнул зубами. И это говорит ему человек
