Я полностью рассчитался за пошив мундира, сунул закройщику бутылку коньяка в знак благодарности. Тот начал было, но я его пресек – от души подарок, прими, не обижай. Чтобы мундир не помять, решил домой идти в нем. Форму мне упаковали в аккуратный тючок, и я, распрощавшись, отбыл к себе в студию.
А там уже надрывался телефон. Он продолжал звенеть, пока я крупной рысью гнал через три ступеньки вверх, звенел, пока я судорожно искал ключ, брякал, сволочь, когда я этот ключ провернул в замке, и замолк, паразит, когда я распахнул дверь настежь.
Но не успел я разочарованно плюнуть и выругаться, как телефон грянул снова.
– Слушаю, Туровцев! – рявкнул я в трубку.
– Где ходишь, Витя?! Я уже весь палец стер твой номер набирать! Жди, сейчас командир твой с тобой говорить будет! – Это, если кто не понял, Коля-порученец из штаба ВВС.
– Туровцев? – раздался в трубке голос майора Россохватского. – Ты что чудишь там, Виктор? Какая еще командировка для оказания шефской помощи? Совсем офонарел? Ты что? Весь полк в Москву за собой перетащить хочешь, а? Ну, что замолк? Отвечай!
– И вам здрасссте, Кирилл Константиныч! Привет вам из весенней Москвы! Столицы нашей Родины, как известно! Ну что вы на меня кричите, что сердце надрываете, а? Мало вы меня знаете? Не было бы нужды – я бы к вам с такой просьбой и не обратился бы.
Майор только хмыкнул.
– А тут – дело государственное, можно сказать. Необходимость – прямо «Аллюр три креста!»
– Какой еще аллюр, ты же авиатор, а не лошадник!
– Как знать, как знать, Кирилл Константиныч! Вот обидели вы меня словами своими злыми, подозрениями разными… Почитай – смертельно обидели. А подам-ка я рапорт товарищу Буденному, попрошусь у него в нашу славную кавалерию! Все лучше мне служить будет в казаках – на коне, на свежем-то воздушке, в поле, вокруг – сплошные ромашки! А не в кабине истребителя – жарко, тесно, пахнет бензином и гарью из моторного отсека, трясет. А ну как помочиться приспичит? Что – с парашютом сигать надо? Не-е-т, не по мне это! Щас прям и напишу рапорт Семену Михалычу!
На другом конце телефонного провода ржали уже, по-моему, несколько человек. Вот, наверное, «кровавая гэбня», подслушивающая мой телефон от Москвы до самых до окраин, смеется на всем протяжении провода. Смеется и записывает, пишет – и смеется.
– Все-все, Виктор, кончай! Некогда мне тут с тобой ржать! Я что тебя приказал разыскать? Отправили мы твоего Толю Рощина к тебе, с попутным бортом сегодня днем и отправили. Встречай. Уже, наверное, сели они в Москве.
– А где сели-то, товарищ майор? Как я их искать буду?
– А я откуда знаю, куда они сели? Ты его в Москву выдернул, ты его и ищи! Все! Не грузи меня больше. У меня и без вас, оглоедов, дел выше крыши! Пока.
Так, что же делать? Нужно искать палочку-выручалочку. Как хорошо, что я придумал этот телефон подключить! Опять набираю номер штаба.
– Штаб? Приемная? Здравия желаю, капитан Туровцев… Как бы мне старшего лейтенанта Сидоренко найти? Я только что с ним говорил. Ну, да, Николая! Хорошо, жду… Коля, тебе снова привет! Это опять я – да Виктор же! Нужна твоя помощь… Слушай…
…Шебутной какой день! Мысли лениво, нехотя, катались в голове. Думал я так, сидя за разграбленным столом, заставленным бутылками и тарелками с закусью. Коля Сидоренко уже ушел, благостный, пьяненький и довольный. С его помощью мне быстро удалось определить, где мог сесть бомбардировщик с юга, вызвонить дежурного по этому аэродрому, убедиться, что найденный им сержант действительно Рощин, и смотаться за ним на штабной машине, любезно предоставленной порученцем Колей.
В общем, Николай это застолье полностью заслужил. Да и мне не вредно было оттянуться, а про Толю я уже и не говорю – он за дорогу сильно оголодал и изнервничался. Сейчас сытый, пьяный и помытый нагретой на керосинке горячей водой сержант Рощин продолжал тянуть службу Родине в горизонтальном положении. Ничего – пусть спит. Его работа еще впереди, успеет.
* * *
– Так, мон шер Анатоль! Тебя сегодня я не трогаю – твое дело все свои дела решить. Так ты точно – в отпуск, а не в командировку? Понял, понял! В отпуск, поскольку командировать тебя с фронта некуда, да и незачем. Значит – мотай в комендатуру, вставай на учет. Вот возьми деньги, пробегись по магазинам и рынкам. Купи, что пожрать, а то я тебя не прокормлю. Тощий, как глист, а лопаешь, как слон… или нет – как баклан! Тот целый день есть может. Все понял? Тогда – вперед! На винные подвалы! Да, не забудь к управдому заглянуть, пофорсить сержантскими лычками.
А мой путь уже известен: остановка – автобус – Контора. Но сегодня день начнем иначе – начнем знакомиться с ведущим конструктором проекта.
– Вот, Константин Владимирович! Я вам рассказывал – капитан Туровцев, Виктор Михайлович! Прошу, так сказать, любить и жаловать! Да и не забывайте, заодно, и делами его загружать. Да поплотнее так, поплотнее! Ничего, он фронтовик, он выдержит!
– Здравствуйте, Виктор Михайлович, – протянул мне руку моложавый, подтянутый человек. – Я – Синельщиков!
– Здравствуйте, Константин Владимирович! Да уж наслышан. Очень рад! Ну, приказывайте, с чего начинать будем? Да, кстати, кому я могу сдать допуск на полеты? Кто у вас выпускает летчиков? А заключение медкомиссии кому? Санчасть у вас своя должна быть?
– Погодите, погодите, товарищ Туровцев! – засмеялся ведущий конструктор. – Дойдет время и до полетов. А сегодня мы просто поговорим. Вы мне, кстати, объясните, что вы нашим мастерам в цеху наговорили. А то они талдычат что-то, а мне не понять. Так мы пойдем, Александр Сергеевич?
– Да-да, идите! Проведите товарища Туровцева по всем службам, завершите все формальности и можете работать, хорошо? Ну – пока.
Так мы и поступили. Вместе с ведущим конструктором проекта я прошел через кадры, первый отдел, медсанчасть. Посетили секретчиков, где на меня завели формуляр и выдали тетрадь для секретных записей. Потом Синельщиков бегло познакомил меня с несколькими руководителями рабочих групп и утащил в свой кабинет.
– Ну, Виктор Михайлович, рассказывайте!
– Что рассказывать, Константин Владимирович?
– А все и рассказывайте! С того момента, как вам в голову стали приходить идеи по параметрам «истребителя завоевания господства в воздухе». Ваша, кстати, формулировочка?
– Моя… – вздохнул я, немного задумался и начал свое повествование.
* * *
– Вот, в общем и целом, так оно и получилось! – плавно завершил я свою сагу.
– Интересно, интересно… Как вы говорите? Истребитель должен на любом маневре догнать и поразить противника! Да-а… на любом. И на вертикали? Даже если «Мессершмитт» со скоростью на нее уходит?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
