– А я не хочу умереть старой девой! – выкрикнула первое, что пришло на ум, так как его ледяные слова проникли в душу и больно обидели ее изнутри.
– Не отчаивайся, как раз в старости все и наверстаешь, – холодно усмехнулся мужчина.
– Кому будет нужна старуха!
– О поверь, богатая, пусть и престарелая, вдова всегда сможет найти себе развлечение, – ответил с издевкой граф.
– Да? Так зачем же ждать старости? Я слышала, при дворе считается допустимым заводить себе любовников. – Кэтрин сама поразилась своей наглости, но пренебрежение мужа заставило вскипеть ее кровь. – Видимо, придется и мне попробовать, раз мой дорогой муж пренебрегает своими обязанностями. Как вы относитесь к бастардам? Думаю, неплохо, раз на мне женились!
– Можешь, конечно, попробовать, – зарычал Мишель, изменившись в лице. – Но в таком случае я овдовею первым.
– Вам не кажется это несправедливым! – воскликнула девушка, с трудом сдерживаясь, чтобы не топнуть ногой. – Вы намеренно отнимаете у меня возможность стать матерью. Да еще и лишаете удовольствия, – последнее было произнесено сгоряча; она не собиралась этого говорить, как и остальные глупости. Ей было жутко стыдно, но и остановить себя Кэтрин уже не могла.
– Я разве отказываю тебе в удовольствии? – в несколько шагов он преодолел расстояние между ними. И Кэт, пошатнувшись, заметила, как распахнулась у него на груди расстегнутая рубаха.
– А если этого мало? – подняла она голову, с вызовом глядя ему в глаза, а у самой внутри все задрожало. И где-то в глубине затуманенного злостью и предвкушением разума промелькнули слова Мэри «Ты должна сделать все, чтобы ваш брак стал настоящим». Но что она может предпринять? На что хватит смелости? И готова ли она к этому? На последний вопрос тело ответило самостоятельно, стоило мужу потянуть за пояс на ее халате.
– Так попроси, – прошептал он, наклонившись к ее уху. – Возможно, я смогу дать больше.
Она хотела было что-то ответить, но рот лишь приоткрылся, не выпустив ни слова. Руки Мишеля тем временем скользнули по обнаженной коже, притянув Кэтрин к себе. Он поднял голову, посмотрев на губы девушки, и у нее по коже словно пронесся ураган. А сердце в груди заметалось, в панике безуспешно пытаясь пробиться сквозь ребра. Дыхание мужа обжигало губы, и она в этот миг не желала ничего сильнее, чем ощутить вкус его поцелуя. И, будто угадав ее желание, Мишель, еле касаясь, провел языком по нижней губе. Графиня задрожала, обмякнув в крепких мужских руках. И даже сердце в груди застыло, с неистовым предвкушением ожидая продолжения. Но… в этот момент в дверь громко постучали. Дантон не спешил отвечать, а его пальцы сильнее сдавили ее талию. Однако визитер не уходил, стук раздался снова, и снаружи донеслось:
– Милорд, к вам пожаловал Виконт Свит со срочным посланием от короля.
Затаив дыхание, Кэтрин посмотрела на Мишеля: его руки тут же оставили ее тело. Схватив сюртук, граф направился к двери, даже не взглянув на жену.
Девушка испуганно смотрела мужу вслед. Не по ее ли душу срочное послание? Машинально Кэтрин последовала за Дантоном, на ходу завязывая халат.
Она не посмела подойти ближе и, затаившись на лестнице, прислушалась к разговору. Но тут же поняла, что совершила ошибку, ибо речь шла совсем не о ней. Стоило уйти, девушка знала, что подслушивать ужасно, но не смогла заставить себя сдвинуться с места.
– Капитан, король просит вас как можно скорее вернуться на службу, – Мишель видел, что Свит нервничает. Граф помнил парня; они некоторое время служили в одной кавалерии, и тот отличался смелостью и выдержкой. Так что теперь подкосило его боевой дух?
– Что стряслось, Свит?
– Туар не сдержал мирный договор. Его войско уже захватило западные земли! – пылко доложил парень. – Король был не готов к такому. Его величество распустило бОльшую часть армии. А вражеское войско, поговаривают, не знает счета.
– Король глупец! – жестко выразил свое недовольство граф. – Его предупреждали, что такой исход неизбежен. Но он разве слушал кого, желая сэкономить на содержании армии?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Милорд, я понимаю ваше негодование, но подобные выражения в отношении монарха недопустимы. – Свит понимал: Дантону плевать на то, что допустимо, а что нет. Граф являлся одним из немногих, кто мог высказать свое мнение в открытую. Возможно, если бы не его состояние и огромные пожертвования в казну, капитан давным-давно был бы уже отправлен в Бард – самую отвратительную тюрьму королевства. Отчасти парень мог согласиться с графом: все, кому довелось побывать на поле боя, знали, что тиберийцы согласились на мир неспроста и видели в этом подвох.
– Недопустимо было садиться с дикарями за стол переговоров! – продолжал бушевать Мишель. – А тем более давать им фору в несколько лет.
– Да, нам наверняка не собрать такое войско, но все же стоит поторопиться. Вы с нами, капитан? – спросил Свит с надеждой.
– Томас, вели побыстрее собрать наши вещи. Мы немедленно выдвигаемся, – скомандовал граф вместо ответа. Конечно, он будет на передовой – война является его стихией. Дантон только и ждал дня, когда его снова призовут.
Кэтрин смотрела на мужа, не моргая. При упоминании о войне у нее внутри все сжалось. Она понимала, что нужно уйти, пока он не заметил ее, но не могла и шевельнуться. Казалось, мир вокруг нее медленно рушится. Мишель покидает поместье второпях и неизвестно, когда теперь вернется. Эти мысли отзывались болью в сердце. Графиня чувствовала самую настоящую боль; ей хотелось прижать дрожащие руки к груди, чтобы немного ее унять. Граф, как и многие верные своей стране мужчины, уходит на войну. Но почему тогда Кэтрин это так пугает? Она много слышала о войне с Тиберией, которая тянулась долгие годы. Народ воспевал похвалы воинам, вернувшимся живыми, и возносил молитвы о погибших. И все знали, что невернувшихся было намного больше, чем уцелевших. А что если Мишель не вернется? От страшного предположения девушка вздрогнула и, с шумом втянув воздух, привлекла к себе внимание мужа. Их взгляды встретились: ее, наполненный страхом, и его блестящие от ликования глаза. Она осознала, что Дантон только и ждет того, чтобы броситься в бой. Его нисколько не пугает предстоящее, в то время как ей хочется броситься к нему и начать уговаривать остаться…
Мишель отвернулся, разорвав их визуальную связь, и, не сказав ни слова, вышел из холла. Кэтрин же онемевшими ногами пошлепала в свои покои, где все еще ее ждала взволнованная Мэри, до которой графу и дела больше не было. Как и до нее самой….
73 глава
Лето, не спеша, приближалось к своему завершению, а от Мишеля так и не было новостей. Кэтрин казалось, что за это долгое время она смирилась с ожиданием. Девушка надеялась получить хоть какие-нибудь известия о муже. Она не знала, все ли с ним в порядке, жив ли он. По округе очень быстро разносилась молва о том, что враг стремительно завоевывает территории Балинии. Народ был напуган, ибо армии никак не удавалось оттеснить недругов.
Сердце графини болело за супруга. Порой она не находила себе места от переживаний и все чаще ловила себя на мысли о том, что тоскует по Мишелю. С их первой встречи Кэтрин никогда еще так долго не оставалась без него. Девушка замечала, что ей не хватает его насмешливой улыбки, ледяного взгляда, их редких встреч за завтраком и нежности… Хоть последнего и было не так много, но ее тело словно пропиталось прикосновениями графа и теперь изголодалось по ним.
Кэтрин пыталась отвлечься от бесконечных волнений. Она много времени уделяла прогулкам. Приближающаяся осень придавала природе свою особую красоту. Но это ее не трогало, ибо в душе не смолкала тревога. Графиня укрепляла навыки верховой езды и даже привлекла к этому Мэри. Подругу такая идея ужаснула, но все же после долгих уговоров Кэт та согласилась. И теперь они встречали рассвет, огибая бесконечные просторы владений. Наслаждались нежностью и теплотой восходящего солнца, любовались тем, как оживает природа с его появлением.
