— Нет скверны? Откуда ты можешь знать? Ты не можешь судить оно внутри тебя. — Ее глаза с сомнением впились в его лицо. — Но… я ведь никогда не считала тебя греховным до того, как узнала… Я никогда не замечала, чтобы ты действовал дурно. Так как можешь ты быть отмечен скверной? — Маргарет покачала головой, не в силах ответить на собственный вопрос. — И неужели тебе так трудно было сказать мне правду?
— Я боялся, что ты меня возненавидишь. Я не хотел причинять тебе боль.
— Ох, Роберт! Ты мой сын. Как могу я тебя возненавидеть? — На лице Маргарет появилась нежная улыбка, которую Роберт так любил. — Жизнь нам всем причиняет боль. Тебе нет нужды быть единственным сильным из нас всех.
Роберт вздохнул и прижал ее к себе, одновременно наложив Печать. Волосы Маргарет пахли розами; Роберту этот запах напомнил сад, в котором он играл ребенком.
— Финлей не вернется домой, да?
— Сейчас ему никак нельзя. Будет чудом, если Гильдия не устроит охоты на колдунов. Ты же знаешь, каков их священный долг.
Медленно кивнув, Маргарет коснулась щеки Роберта.
— Мои сыновья, оба колдуны. Как такое может быть? Прости меня, Роберт, но ты должен понять… Мне, чтобы привыкнуть к этой мысли, нужно время и много молитв.
Роберт поцеловал руку матери:
— Я знаю. А теперь тебе нужно отдохнуть. Завтра будет трудный день.
— А ты? Ты сейчас ляжешь спать?
— Нет, я посторожу здесь, подремлю у огня. Маргарет улыбнулась ему и открыла дверь.
— Знаешь, ты не сможешь никому рассказать, матушка…
— Кому я могла бы рассказать?
— Своему исповеднику.
Маргарет лукаво улыбнулась:
— Понятно. Что ж… Доброй ночи, Роберт.
— Доброй ночи, матушка.
Дверь бесшумно закрылась за Маргарет. Роберт придвинул к огню два кресла, в одно уселся, на другое положил ноги и собрался задремать, хоть сидеть ему было неудобно и холодно.
Одна женщина, уверенная в возможности невозможного. Другая невозможное осуществляющая. Третья, способная на все, что только придет ей в голову. И все под одной крышей.
Что за кошмар!
Часовых этой ночью что-то тревожило. Каждый шорох, каждое шевеление вызывали подозрение. Мика слышал, как они перешептываются, проходя по стене под его окнами. Может быть, они что-то подозревают? Или Деверин предупредил их насчет патрулей, мимо замка уже проскакало не менее трех… Теперь лишь вопрос времени, когда один из них потребует допуска в Данлорн.
Мика отошел от окна и уселся на постели, прислонившись спиной к стене. Уснуть он не мог. Сегодня отец заговорил с ним по необходимости, но все-таки заговорил. И еще старик впервые встретился с Робертом.
Да только все равно ничего не изменилось. Ничто в мире не заставит отца принять его обратно в свою семью; если бы не Дженн, даже того, что произошло, не случилось бы.
И все же разница была! Отец явился в замок, заговорил с Микой, значит, необходимость могла его к этому принудить! Значит, не все пути к сердцу отца отрезаны. Примирение возможно!
Мика зевнул, вытянулся на постели и накрылся одеялом. Тонкий лучик лунного света лег поперек кровати. Согретый одеялом и приятными мыслями, Мика, наконец, уснул.
Когда Дженн проснулась, комнату без окон озарял лишь неровный отблеск углей в камине. Несколько минут девушка неподвижно лежала, прислушиваясь к дыханию спящих вокруг нее. Бесконечно усталые, измученные болезнями и страхом, эти люди спокойно спали в первый раз за две недели.
Дженн откинула одеяло, встала и натянула чистое платье, приготовленное для нее Маргарет. Одежда была ей впору, хотя оказалась чуть длинновата. Дженн бесшумно приблизилась к камину и осторожно положила на угли новые поленья. Как только огонь разгорелся, она повернулась к потайной двери и слегка приоткрыла ее.
Кабинет оказался пустым. В окна лился лунный свет, в камине тлел огонь. Затаив дыхание, Дженн на цыпочках проскользнула в дверь и закрыла ее за собой. Так вот какова рабочая комната Роберта! Где могут быть его книги? Должно быть, убраны куда-то на время, пока в замке посторонние. Но куда он мог их спрятать? В сундук под окном?
Неслышно передвигаясь босиком по толстому ковру, Дженн подошла к сундуку, но что-то заставило ее замереть на месте. Какое-то чуть заметное движение привлекло ее внимание. Роберт! Спит в кресле у камина…
Стараясь не произвести ни малейшего звука, Дженн подошла к креслу и опустилась рядом с ним на пол. Сейчас лицо Роберта не казалось суровым. Темная прядь упала на глаза, но Дженн не отважилась ее отвести. Она просто сидела рядом и смотрела на Роберта.
Дженн впервые видела его лицо безмятежным. Что же за жизнь он ведет, если заботы покидают его только во сне?
Сейчас, когда Дженн смотрела на него с такого близкого расстояния, перед ней был совсем другой человек, непохожий на того, кто спас ее от гильдийцев ненастной ночью в Шан-Моссе. Тогда он был внушающим трепет воином, привыкшим командовать и вполне довольным и собой, и всем миром. По крайней мере, таким он казался. Однако даже тогда Дженн чувствовала за этой внешностью что-то еще. То, на что он намекал, но так и не произнес вслух… Теперь же все стало много хуже. Теперь он вовсе не желал с ней разговаривать. А Дженн так многое нужно было у него спросить, так многое обсудить! Были вещи, которые понял бы только он. Все остальные могли только полагаться на ее слово. Роберт же… Он спорил с ней, ловил на противоречиях, заставлял думать. Всего, чего она достигла, она достигла благодаря ему, а теперь, когда она так нуждается в нем, он полностью отгородился, полностью изгнал ее из своей жизни.
И все же ответственность за то, чем стала Дженн, целиком лежит на Роберте. Он спас ей жизнь, обнаружил ее колдовскую силу, вернул к отцу, которого она никогда не знала. Ее жизнь до этого казалась Дженн теперь лишь смутным сном, историей, которую ей кто-то рассказал, историей вроде тех, что она когда-то так любила собирать. Да случилось ли все это на самом деле? Если бы он тогда не встретился ей в лесу, была бы она теперь бродячей сказительницей, повествующей случайным слушателям о приключениях графа Данлорна, вместо того чтобы хранить его секреты?
Если бы он только поговорил с ней, улыбнулся, засмеялся… Ведь она может ему помочь, в этом Дженн не сомневалась. Однако Роберт ее помощи не хочет. Он просто желает, чтобы его оставили в покое, чтобы ему не приходилось постоянно натыкаться на это назойливое напоминание…
Дженн вздохнула и переменила позу. Хотя ее движение было легким, его оказалось достаточно, чтобы разбудить Роберта. Его глаза открылись и сразу уставились на Дженн, хоть он и не пошевелился.
Сердце Дженн бешено заколотилось. Сейчас он снова начнет ее отчитывать, заставит ее почувствовать себя идиоткой. Но… но на этот раз в его глазах не было раздражения. Дженн показалось, что она падает в бездонную зелень его глаз. Роберт ничего не сказал. Он просто смотрел на Дженн, словно впервые ее увидел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
