Заметив Кира, девушка остановилась, и кленовые пятерни опустились на траву вокруг нее. Танцовщица посмотрела на Кира, склонив голову к плечу и улыбаясь.
— Я тебя где-то видела. Ты знаешь Веньку? — Не получив ответа, она капризно топнула ногой и продолжила: — Меня тут заперли, потому что считают, что я ненормальная. А я просто ищу Веньку. Он потерялся где-то на полдороге. Вовка меня здесь запер, потому что ревнует. Он знает, что, хотя мы и женаты, я всегда любила Веньку, а не его. Он скучный. А ты не скучный?
Кир усмехнулся:
— Я всякий. Но со мной обычно не скучно.
Девушка приблизилась к нему и, откинув голову, заглянула Киру в глаза. От ее взгляда Киру почему-то стало неловко, хотя сам он без застенчивости пялился и в очи записных див, и в оловянные зенки убийц.
— Ты не врешь. Странно. Обычно ты врешь, а сейчас — нет.
Определенно, с этой девушкой было неловко. Но интересно.
— Мой старый друг устраивает сегодня вечеринку. Хочешь пойти со мной?
— Я не могу. Здесь ворота железные и забор. И охранник в будке.
— Ничего, со мной тебя выпустят.
— А снаружи не страшно?
Кир подумал. Если ответить честно, девушка могла и отказаться. Поэтому он ответил наполовину честно:
— Со мной — не страшно.
Новая знакомая улыбнулась и протянула ему ладошку:
— Меня зовут Ирина Владимировна. Ирка.
— Кир, — представился Кир, пожимая твердую и горячую ладошку и думая о том, как легкая перестановка букв могла бы превратить их имена почти в одно и то же имя.
Джентльмен весьма удивился, когда Кир предупредил его, что вечером будет не один.
Дорога вилась серпантином по склону. Алый «феррари» рассекал на такой скорости, что почти превратился в красную ленту, опоясывающую гору. Когда поднялись выше, Кир поехал медленней. Вид сверху был очень красив: лазорево-изумрудное море, полумесяц залива и белый город, тоже раскинувшийся полумесяцем над кранами порта. Вдоль берега тянулись желтые песчаные пляжи, лучшие пляжи на побережье. По склонам карабкались виноградники. Сейчас листья винограда были окрашены во все теплые цвета спектра, от желтого до темного-багряного. Старая цепь гор, на которую взбирался «феррари», была чуть повыше холмов, изъедена ветрами и коррозией, зато более молодые горы за ними покусывали зубами небо, голубое, как перо сойки.
— Ух ты, — сказала Ирка, выглядывая из окна. Кир опустил стекло, и светлые Иркины волосы плеснули на ветру. — Непременно поднимемся сюда с Венькой. У него, конечно, нет такой машины. — Она провела пальцем по коже сиденья, шоколадно-гладкой, такой шоколадной, что хоть палец облизывай. — Но мы пойдем пешком. Тут наверняка есть пешеходные тропы. Наверное, это очень здорово — карабкаться через виноградники, чтобы в листьях пряталось солнце.
— Как же вы потерялись?
Ирка подняла глаза и растерянно нахмурилась:
— Не знаю. Мы всегда были вместе. А потом он… сбежал. Но ты не думай, — поспешно добавила она, — Венька не трус. Просто ему казалось, что так правильней.
Сложная жизнь галлюцинаций мало интересовала Кира, однако он притворился, что внимательно слушает. С девушками, а особенно с красивыми полоумными девушками стоит быть внимательным. Обычно это окупается в конце.
— О, Кирюха, Кириэль, Ундомиэль, Электродрель! — Джентльмен уже успел изрядно нализаться. Он подкатился к Ирке и театрально закрыл лицо пятерней. — Боже, какая красота. Я ослеплен. Позвольте, сударыня. — Со старомодной учтивостью он приложился к Иркиной руке почерневшими от вина губами. Ирка неуверенно улыбнулась. Джентльмен выпрямился и воскликнул с ненужной аффектацией: — Окажите честь старику, будьте хозяйкой моего скромного пира!
Ирка открыла было рот, но Кир быстро сказал:
— И не вздумай соглашаться. А то козлоногие зарежут тебя в конце пира и принесут в жертву духу горы. — Он кивнул на собравшуюся публику. Публика и вправду была не ахти. Пьяные нимфы и дриады, сатиры и фавны окружили стоящие на козлах бочонки. Присутствовал даже один старый сильван, весь заросший клочковатым мохом.
Ирка вздрогнула и спросила у Джентльмена:
— Это правда? Меня бы и в самом деле зарезали?
Джентльмен вздохнул и развел руками:
— А что поделать? Дикая публика. Я, красавица моя, и сам не любитель шумных сборищ. Однако в этой местности нас считают альвами, служителями, так сказать, благодатной Фрейи. Приходится, гм, соответствовать.
У бочонка с яблочным вином разгоралась драка. Сатир улегся прямо у бочки, открутил кран и глотал янтарный напиток, а в основном проливал себе на волосатую грудь. Его оттаскивали. Сатир мекал и отбивался копытами. Джентльмен извинился и пошел разнимать драчунов.
— Альвами? То есть эльфами? Ты немного похож…
— Отнюдь.
Ирка посмотрела на Кира оценивающе. Тот поморщился. Кир очень не любил, когда его принимали за эльфа, поскольку эльфы были существами глупыми и препакостными.
— Ты не слушай его. У старикашки совсем от спиртного крыша поехала.
Он взял Ирку за руку и подвел к бочкам.
— Виноградное, сливовое, абрикосовое, яблочное. А вон вино из одуванчиков. Его тебе лучше не пить.
— Почему?
Кир отмахнулся от приставучей бассариды с тирсом, увитым плющом, — та едва стояла на ногах и все норовила повиснуть на широком Кировом плече — и объяснил:
— Всякому вину — свое применение. Фруктовые — для настроения. Яблочное — светлая грусть. Сливовое — неистовство. Померанцевое — веселье. Вино из одуванчиков — для забвения.
— А это?
Ирка ткнула пальцем в небольшой бочонок, стоящий поодаль от остальных.
— К нему вообще не прикасайся. Это гранатовое вино.
— А оно для чего?
Кир неохотно ответил:
— Многие из этих не переживут зимы. Они умирают и рождаются каждую весну заново, вместе с растениями и солнечным светом. Гранатовое вино — для того, чтобы с миром уйти в землю.
Против ожидания, Ирка не удивилась и не опечалилась. Она подошла ближе к запретному бочонку.
— Я бы хотела попробовать. — Девушка подняла на Кира глаза, сейчас темно-зеленые, почти карие. — Я читала, кажется, в одной книжке. Там девочка искала своего друга и спрашивала у кустов роз. Если он умер, в земле, корни растений должны знать…
— И не думай. — Кир с удивлением понял, что серьезно испугался. Он только что встретил эту девушку и уже не хотел потерять. — Живой твой Венька. Если скажешь, как он выглядел, я поспрашиваю тут кое-кого. Мои приятели не кусты, конечно, но осведомлены тоже неплохо.
Ирка наморщила лоб:
— Я не очень помню. Он был большой. Добрый. Неловкий. Он чувствовал, что всегда и перед всеми виноват. И очень боялся говорить о смерти.
Кир хмыкнул:
— Для фоторобота прокатит вряд ли, но уже кое-что. Подожди меня здесь.
Он поручил Ирку старому сильвану, который тут же принялся расхваливать достоинства померанцевого вина, и отправился разыскивать Джентльмена.
Джентльмен сидел на большом камне и ковырялся в ухе нагайкой. Перед камнем стоял ишак. Кир приблизился и с интересом уставился на ишака.
— Не замечал за тобой пристрастия к верховой езде.
— Это не для езды.
Кир заломил бровь.
— И не для того, что ты подумал. Я учу его чтению.
— Вот как.
— Примерно пять веков назад я обещал некоему султану, что научу его ишака читать. За двадцать лет и мешок с динарами. В натуре, я рассчитывал, что подохнет либо ишак, либо султан, а денежки останутся у меня. Однако, как видишь, ишак живехонек, а султан сидит нынче в Эмиратах и высчитывает набежавшие за полтысячелетия проценты. И глядя на получающуюся сумму, подумывает о том, не дешевле ли нанять специалистов. А я, Кирюха, очень не люблю общаться со специалистами. Вот, понимаешь, и обучаю…
— Ну что ж, успеха вам обоим.
— Зря смеешься. Мы уже освоили арабский алфавит и подбираемся к греческому.
Кир оглядел четвероногое. Ишак производил впечатление полного неуча. Он угрюмо пережевывал виноградную лозу и помахивал хвостом.
— Ладно, скажи мне лучше, а нет ли здесь кого из Праги?
