Ной стоял посреди просторного помещения, наблюдая за Слоан, которая собирала все необходимые ингредиенты для омлета.
— Кстати, я создал весьма любопытную кулинарную теорию, — объявил он тоном профессионала, готового пуститься в бесконечные рассуждения на тему, в которой считается экспертом.
Слоан молча усмехнулась, складывая на столе луковицу, пару помидоров, сладкий и жгучий перец.
— Кстати, твоя теория, случайно, не заключается в простом постулате: я плачу за продукты — пусть кто-то Другой придумает, что с ними делать?
— Как ты догадалась?
— По-моему, в тебе говорит мужской шовинизм.
— Ну уж нет! — возмущенно фыркнул он. — Просто пытался поручить кому-нибудь важное дело. Не всю же ответственность мне одному нести!
В микроволновой печке жарился бекон, и Ной потянул носом аппетитный запах.
— У меня просто слюнки текут.
— Неужели? — весело осведомилась Слоан.
— Обожаю омлеты и к тому же умираю от голода.
— А хочешь послушать мою теорию? — поинтересовалась Слоан.
— Что-то не очень.
— Кто не работает, тот не ест, — ехидно сообщила Слоан.
— Ладно, сдаюсь. Готов выполнить самое сложное задание.
Слоан, не оборачиваясь, протянула ему нож и стручок горького перца.
— Порежь, да потоньше.
— А я-то хотел выполнить истинно мужскую работу, — притворно вздохнул Ной.
Слоан передала ему луковицу.
Ной рассмеялся, наслаждаясь игрой, и принялся чистить лук.
— Господи, хоть бы парни в кегельбане ничего не узнали. Моя репутация будет навеки погублена.
— Ничего подобного. Нож — оружие настоящего мужчины.
Вместо ответа Ной схватил кухонное полотенце и легонько шлепнул Слоан.
— Ну, со мной такое не пройдет! — раздался голос Кортни. Она появилась на кухне и села за стол, упершись подбородком в ладони и одарив брата снисходительно-надменным взглядом. — Слоан вот уже неделю учит меня классным приемчикам, и теперь я могу швырнуть тебя на… ой!
Брат, не обращая внимания на угрозы, хлестнул и ее, но куда сильнее. Притворно зашипев, она обернулась к Слоан:
— Ну? Кто разделается с ним, ты или я? Но прежде чем Слоан успела ответить. Ной положил перед Кортни оба помидора, разделочную доску и сунул в руки нож.
— Слышала, что говорила Слоан? Кто не работает, тот не ест. Так что за дело, сестричка!
Кортни схватила нож и стала неохотно разделывать помидор.
— Да, вот уж не ожидала, — проворчала она. — Отвратительно! Я вам не рабыня! Хотя… похоже, что в этом ужасном доме наконец-то затеплилась нормальная жизнь!
Как раз в тот момент, когда лук уже поджарился и омлет был практически готов, на кухню вошел Дуглас.
— Пахнет вкусно, — сказал он, — может быть, и мне что-нибудь перепадет?
— Не волнуйтесь, здесь и на пятерых хватит, — заверила Слоан.
— Но ведь кто не работал, тот не ест! — возмутилась Кортни.
— ..Да, по-моему, уже все готово, — с невинным видом проговорил Дуглас.
— Главное — вовремя появиться, — ехидно заметил Ной.
— Полностью согласен с тобой, — без тени смущения ухмыльнулся Дуглас, поудобнее устраиваясь у стола.
Глава 34
— По-моему, уже далеко за полночь, — покачала головой Слоан, когда они, держась за руки, наконец направились по прибрежной полосе песка к дому Картера. Она как никогда остро ощущала его близость, а звуки бархатистого низкого баритона действовали подобно афродизиаку.
— Мне давно уже не было так хорошо, — признался Ной.
— Я рада.
— Ты настоящая волшебница. Все, к чему ни прикасаешься, мгновенно оживает и искрится весельем.
— Спасибо.
— Я без ума от тебя, — тихо, без всякого пафоса добавил он.
Сердце Слоан рванулось и покатилось куда-то. «Я люблю тебя. Люблю…» Но как она может открыть ему правду? — Спасибо, — снова пробормотала она, потупившись. Уголки губ Ноя слегка приподнялись.
— И это все? — с некоторым разочарованием осведомился он. Слоан замерла.
— Нет, — едва слышно выдохнула она и, привстав на носочки, выразила поцелуем то, что не смела высказать словами. Он судорожным рывком притянул ее к себе, прижимая так сильно, словно хотел раздавить.
Неужели и он… и он ее любит?
Они уже почти пересекли газон, когда Слоан внезапно вспомнила о сигнализации и схватилась за голову:
— Совсем забыла про эти штуки!
— Какие штуки?
— Ох, ну и дурочка же я, — засмеялась Слоан. — Инфракрасные лучи! Если бы сигнализация была включена, тут такое бы поднялось! Должно быть, Дишлер видел, как я выходила, и выключил всю систему!
— Либо так, либо к воротам уже подъезжают патрульные машины.
— Нет, Парис говорила, что если наткнешься на такой луч, во всем доме загорается свет и оглушительно воют сирены.
— Да ну? Неужели ты никогда не слышала о сигнализации с выводом прямо в полицейский участок?
Увы, Слоан прекрасно знала, что имеет в виду Ной, и могла бы поучить его устанавливать и подключать такие системы. Но, решив не добавлять еще один пункт к длинному списку обманов и недоговоренностей, Слоан широко улыбнулась.
— Ошибаешься, я и с такими знакома.
Ной крепко сжал ее руку.
— Я в этом не сомневался, — заверил он, и девушка мгновенно насторожилась.
— Почему?
— Чисто логическое умозаключение и дедуктивный метод. Женщина, преподающая самооборону, несомненно, установит в своем доме самую современную систему сигнализации, чтобы спокойно спать. Ну как, я прав? — самодовольно выпалил он.
— Не могу отрицать… — начала Слоан, но тут с балкона послышался негромкий оклик:
— Эй вы, полуночники!
У перил стояла Парис в легком халатике.
— Как твоя мигрень? — спросила Слоан.
— Гораздо лучше. Я проспала весь день, а теперь никак не могу заснуть. Пол и папа вернулись часов в одиннадцать и сразу отправились в постель. Я подумываю спуститься на кухню и приготовить горячий шоколад. Хотите присоединиться?
Слоан была готова согласиться на все, даже если бы валилась с ног, но ее спутник покачал головой:
— Я немного устал и потом после такого ужина не сумею больше ничего проглотить.
Однако он, кажется, забыл об усталости, когда целовал ее на прощание и долго не выпускал из объятий. В душе Слоан зародилась робкая надежда: неужели ему не хочется с ней расставаться?
Наконец он открыл дверь черного хода ключом, взятым у Слоан, и пообещал:
— Я позвоню тебе в…
Конец фразы заглушил пронзительный вопль Парис:
— Бабушка! Нет! Помогите!!!
Слоан метнулась по коридору на крики. Ной бежал следом. Рядом с кухней располагался уютный кабинет, где Эдит любила смотреть телевизор. Открывшаяся глазам Слоан картина заставила ее содрогнуться. Прабабка неподвижно лежала на диване лицом вниз. Парис наклонилась над старухой, причитая:
