Читаем без скачивания ЦРУ против СССР - Николай Яковлев

Она протекала успешно в коллективе талантливых советских физиков, среди которых Сахаров занял немаловажное место. Вместе с коллегами он был отмечен советскими правительственными наградами, его достижения были щедро признаны. Много лет спустя на Западе была создана легенда о Сахарове-сверхученом. Легенда вызвала немалое удивление среди работавших с ним. С их мнением, по причинам, о которых мы расскажем далее, он не мог не считаться, а посему выдавил из себя: «В западной печати меня часто называют «отцом водородной бомбы». Эта характеристика в высшей степени неверно отражает истинные (и сложные) обстоятельства коллективного изобретения, но об этом я подробно говорить не буду».

Гигантская мощь термоядерного оружия общеизвестна, она глубоко поразила Сахарова, создав у него определенный синдром (навязчивую идею). В известной мере синдром Сахарова схож с «синдромом инженера Гарина» (вспомним роман А. Н. Толстого «Гиперболоид инженера Гарина»). Он как-то не мог провести грань между своим участием в изобретении и желанием единоличного обладания ядерной бомбой. Вероятно, здесь и заложена первопричина процесса, погубившего физика-теоретика и породившего того Сахарова, каким он теперь известен. Впрочем, скажем его словами: «Были созданы средства тотального разрушения, способные потенциально уничтожить человеческую цивилизацию. Но я заметил, что рычаги контроля находились в руках других». Сам Сахаров, по всей видимости, считал, что в награду за разработку ядерного оружия государство должно вручить ему те самые «рычаги контроля». В каких целях? Об этом он поведал в брошюре в 1968 году.

Далеко не скромным предприятием была эта брошюра под внешне невинным названием «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». Это была заявка на лидерство, манифест воинствующей «технократии». Ей Сахаров предлагал вручить всю власть над человечеством, обещая к 2000 году создать «мировое правительство». Не так уж трудно сделать вывод, что за собой автор блистательной идеи резервировал надлежащее место, быть может, даже вселенского Цезаря. Напрочь забросив научные занятия, последующие пять лет Сахаров посвятил все свое время без остатка попытке сколотить могучую коалицию в свою поддержку. Поначалу он предполагал, что коллеги, следуя его примеру, оставят науку и выстроятся за ним. Отсюда отмеченная выше сдержанность в оценке своего вклада в фундаментальные исследования при необъятных претензиях на власть. Уже по тактическим соображениям ловцу душ надлежало быть скромным…

Получился конфуз. Ученые, а некоторым за эти пять лет он порядком досаждал, не выразили желания покинуть свои лаборатории. Они подивились призыву академика и не соблазнились открытыми им перспективами: если будет создано «мировое правительство», то, внушал Сахаров, «успехи в биологических науках (в этот и последующие периоды) дадут возможность эффективно контролировать и направлять все жизненные процессы на биохимическом, клеточном, организменном, экологическом и социальном уровнях, от рождаемости и старения до психических процессов и наследственности включительно… Такая революция возможна и безопасна лишь при очень «интеллигентном», в широком смысле, общемировом правительстве». От идеи попахивало авторитаризмом и фашизмом: мрачный мир людей-роботов с Сахаровыми во главе. «Технократические?» бредни были сочтены тем, чем они и были, – сумасбродством, а за Сахаровым прочно закрепилась репутация чудака. Тем бы и дело кончилось, если бы у Сахарова не объявились «друзья». На Западе.

Хотя в то пятилетие Сахаров подчеркнуто искал себе сторонников только в пределах СССР, его усилия были оценены теми, с кем тогда он прямо не общался, – крайними антикоммунистами и западными спецслужбами. Они обратили внимание на то, что честолюбивый устроитель дел человеческих зовет к поглощению социализма капитализмом, а о последнем отзывается с величайшей похвалой, По этой причине с точки зрения классовых интересов правящих кругов Запада Сахаров заслуживал всяческого поощрения и поддержки.

Манифест Сахарова, который он тайком распространял в СССР, почти сразу же был широко распечатан на Западе. Немедленно Г. Киссинджер, вознесенный тогда на пост помощника президента по вопросам национальной безопасности, следовательно, шеф ЦРУ и КО, изрек: «Документ Сахарова – это один из самых важных документе по коммунистическим делам в последние годы». Дело в том, что описанный манифест уже содержал в зародыше все демагогические приемы и клеветнические вымыслы, которые будут позже положены в основу провокационной кампании «прав человека».

Возьмем весьма авторитетный «Справочник мировой истории. Концепции и проблемы» под редакцией проф. Д. Даннера, изданный в Нью-Йорке в 1967 году. В его составлении приняли участие 100 ведущих американских историков и политологов. Вот что было сочтено нужным сказать в статье «о правах человека» в этом справочном издании: «Термин недавнего происхождения… Ввиду своей расплывчатости термин «права человека» имеет ничтожное значение».

Откроем другой американский толковый словарь – «Новый язык политики». Даже в издании 1972 года термин «права человека» отдельно не значился, а объяснялся в статье «гражданские права»: «также употребляется произвольный термин «права человека»; зачастую теми, кто хочет выразить благочестивую заботу об индивидуальных правах, но при этом не прослыть сторонником негров». И все! О «правах человека» Вашингтон стал твердить тогда, когда потребовался предлог для вмешательства в дела СССР с целью подрыва советского общественного и государственного строя. У истоков этого процесса – Сахаров.

Это был второй ход Сахарова – политического авантюриста и антисоветчика. После провала попытки создать движение в пользу предоставления власти «технократам» Сахаров решил основать широкую организацию вокруг «правозащитников». Функциональная роль Запада по его замыслу сводилась к обеспечению иммунитета в СССР для лиц, занятых подрывной работой. Во главе движения, разумеется, Сахаров, руководящий не только «правоборцами», но и Вашингтоном. Итак, путь иной, но цель та же – стать Цезарем.

В штаб-квартирах западных спецслужб, надо думать, немало посмеялись над претензиями академика и не приняли их всерьез. Но предложенные им методы стали использовать для практической подрывной работы против Советского Союза. В результате Сахаров оказался не больше чем пешкой в руках самых лютых врагов Советского Союза. С лета 1973 года Сахаров вступает в преступные контакты с иностранцами в Москве – раздает направо и налево антисоветские интервью, вручает различные «протесты», обивает пороги западных посольств. Коль скоро он отдался на милость Запада, тамошние спецслужбы поторопились извлечь из него то, что никак не относилось к «правам человека», – сведения, составляющие государственную тайну. Иностранные разведчики, уподобившись крыловской лисице в сношениях с вороной, взгромоздившейся на ель, безмерно льстили разинувшему рот Сахарову. Итог: в августе 1973 года Сахарова пригласили в Прокуратуру СССР и предупредили, что его используют не только силы, враждебные нашей стране, но и иностранные разведки.

Побывав у прокурора, он стал осмотрительнее на поворотах, но нисколько не убавил пыл по сколачиванию антисоветского движения. Для этого нужны деньги, их он и выпрашивает у иностранцев. Сам-то Сахаров не мог жаловаться на скудость средств – он получал от государства все, что положено человеку, числящемуся в АН СССР. Но ему нужна и валюта. Она вручается Сахарову в 1975 году под «приличным» предлогом – Нобелевской премии. Но просьбы о подаяниях продолжаются. Весной 1977 года Сахарова посещает некая американка Мэрфи и «обнаруживает», что живет-де он в «ужасной бедности». Сердобольная дама взывает через провинциальную американскую газету «Мейн лайн таймс» помочь «правоборцам». Как? Американцы, едущие в Россию, учит она, должны везти с собой то, что можно продать, – джинсы, колготы, шариковые ручки, которые «диссиденты» реализуют. За эти товары Сахаров «достойно» вознаградил свою посетительницу. Возвращаясь в США, она спрятала под одеждой антисоветские пасквили.

Совет округа в штате Делавэр, где проживает авантюристка, восхвалил ее, так сказать, по месту жительства, приняв резолюцию с одобрением «акта чрезвычайного мужества, с которым она вывезла письма Андрея Сахарова из Советского Союза». Резолюция эта, однако, свидетельствует о высокой нравственности советских таможенников, которые исходят из презумпции порядочности лиц, приезжающих в СССР, и не шарят под дамским бельем.

Но не только доходами от спекуляции джинсами, колготами, шариковыми ручками живут единомышленники Сахарова, ведущие вместе с ним подрывную работу против нашей страны. В дело идут куда более крупные суммы от западных спецслужб, часть которых непосредственно распределяет сам Сахаров. В интервью французской газете «Франс суар» 23 февраля 1977 года он пожаловался на свое тяжелое материальное положение, необходимость «постоянно помогать нашим друзьям, знакомым и незнакомым лицам».