И вдруг – взрывы! Два, один за другим… Гремит гром, словно тысячи гроз. Вспыхивает яркое оранжево-желтое пламя, и черные скалы, окруженные дымом, разваливаясь, неудержимо падают вниз, погребая под своими обломками лучших воинов Темучина. Выход из долины закрыт… Джамуха может спокойно уйти на север, больше не опасаясь погони. Правда, его коалиция неминуемо развалится, впрочем, она давно уже развалилась. Один хороший удар, и…
А вот не будет удара! И Джамуха через год снова соберет тумены. Джамуха… А если это будет не он, а скажем, Черный Мерген – капитан Исидзиро Такаси?! По всему чувствуется, этот чертов самурай много бед натворить может. Если его не остановить.
Надо остановить, надо!
Он наверняка сейчас там, у скал. Бросить воинов прочесывать местность? Можно. Но тогда японец сразу взорвет скалы. И закроет проход. Пусть получится не так эффектно, но… Кстати, по словам Гамильдэ, в кочевьях Темучина кто-то активно распускал слухи об огненных демонах, якобы выступивших на стороне Гурхана.
Нет, любой ценой нужно не допустить взрыва!
А может, он, Баурджин, волнуется зря?! Может, не будет никакого взрыва? Ну да, не будет, как же! Да разве Черный Охотник не воспользуется такой прекрасной возможностью?!
Главное, его не спугнуть, не спугнуть… Значит, не нужно брать с собой много людей, слишком заметно.
– Гамильдэ, и вы двое, – обернувшись, подозвал князь. – Идем обходом во-он к той скале.
Баурджин не зря выбрал скалу, что высилась справа – за нею, дальше, начинался лес, и можно было уйти. Слева же за скалами тянулись голые сопки – не убежишь, не спрячешься. И все же… Исидзиро Такаси – самурай, а это такие сволочи, что не ценят не только чужие жизни, но и свою собственную. Вполне может и взорвать себя – эффектная смерть, черт побери! Красиво! Значит…
– Гамильдэ… и ты… Давайте в обход, к той скале. Не к самой… Ищите в окрестностях, рядом – в сугробах, за камнями, в лощине. Найдете – подайте знак.
– А как, нойон?
– Хм… – Баурджин, прищурив глаза, посмотрел вдаль. – Видите во-он ту сосну на вершине сопки?
– Да, князь.
– Если заметите кого-то, сразу же уходите и просто стряхните с нее снег. Я увижу.
– Все понятно, нойон. Один вопрос – кого мы там должны искать?
– Кара-Мергена, Гамильдэ. Его и его людей. Удачи!
– Удачи и тебе, князь!
Выполнят. Гамильдэ-Ичен – юноша ловкий и опытный. Баурджин повернулся к напарнику – сильному молодому парню из какого-то джаджиратского рода. Есухай – так звали парня – улыбнулся:
– Мы пройдем незаметно, князь. Не сомневайся, я часто охотился в этих местах.
– Тогда иди вперед! – улыбнулся нойон. – И помни – что бы ни случилось, мы не должны никоим образом выдать себя.
Молча кивнув, Есухай быстро пошел к лесу. Идти приходилось в гору, и чем дальше, тем снег становился глубже. На открытых местах никаких сугробов не было – уносил ветер, но вот здесь, в лесу…
Впрочем, Есухай шел, почти не останавливаясь, выбирая почти не занесенные снегом тропы, видать, и впрямь все здесь хорошо знал. Ну, еще бы – Баурджин лично отбирал воинов для разведки и выбрал, естественно, местных.
Ходко двигался Есухай, ходко. Не прошло и полчаса, как разведчики уже приблизились к скале.
И – никого!
Ни единого следа и никакого знака присутствия человека – лишь голая бесснежная проплешина с унылой пожухлой травою. Что же, выходит, не здесь? На той стороне? Баурджин взобрался на пригорок, всмотрелся – сосна по-прежнему стояла в снегу, и даже поднявшийся ветер не сметал его – видно, крепко налипло. Однако где же…
Нойон не успел подумать – а тело уже само бросилось наземь, рядом с только что упавшим Есухаем… навылет пронзенным длинной черной стрелою!
Упасть! Откатиться в сторону, за камни… Жаль Есухая, хороший был парень… Взорвут, сейчас взорвут! Или – сначала прикончат его, Баурджина? Нойон откатился подальше и замер… на самой проплешине замер. Что-то скользкое попало под руку, что-то…
Провод!!!
Толстый, в черной изоляции, провод. Запал! Точнее – тянувшийся к запалу.
Так, только спокойно… Перевалиться на другой бок… Ух! Все же выстрелили… Еще бы сантиметров десяток, и… Вытащить из-за пояса нож… Рубануть! Ага! Есть… Теперь к тем камням, смотать… Перерезать провод вот тут…
И теперь – ждать!
Жаль Есухая…
Баурджин приготовил лук, стрелы.
Никто не появлялся. Да где же они? Или – он… Пойти по проводу? Далеко не уйдешь, пристрелят. А он петляет, провод. Но много-то его быть не может, стандартная катушка метров на триста. Еще учесть и ту скалу – еще метров пятьдесят. Вряд ли самурай подключил обе скалы по отдельности, скорее последовательно – экономил провод. Да и эффект от такого соединения лучше – рванут практически разом.
Нойон вдруг задрожал… Нет, это задрожала земля! Что такое? Нетерпеливый Боорчу бросил людей вперед?! Или – это другой полководец, Мухули? Почему не дождались возвращения разведки?!
Баурджин протер глаза – ворвавшиеся в долину черные всадники исчезали в плотной пелене вьюги! Так вот в чем дело. Метель! Они не могли больше ждать, пустили вперед отборную сотню. Метель – страшное дело, запросто можно сбиться с пути, погибнуть. А на перевале всех точно засыплет. Вот и прочие воины остановились. Молодцы, сообразили! Ждут – прорвутся ли смельчаки? Если прорвутся, Темучин пустит вперед еще один отряд… потом еще… Только так и можно пройти, только так. Остаться на перевале в пургу – верная смерть для многих. Потому и некогда больше ждать.
А передовой отряд уже ворвался в проход между скалами. Баурджин невольно съежился. Вот сейчас… Вот…
Ничего не происходило!
Скалы, как стояли, так и стояли непоколебимо, лишь терялись в плотной пелене вьюги. Не было взрыва, не было!
Ай, да Баурджин! Ай да…
Показалось, позади что-то мелькнуло…
В долине заметала метель, а здесь, в лесу, было достаточно спокойно. Снег шел, но ветра почти не было – задерживали деревья.
Нойон дернулся… Ударила в камень стрела. Затрещали кусты… Словно демон ночи, выскочил из них Кара-Мерген, целясь в приникшего к земле Баурджина из пистолета. Тонкие губы самурая кривились, желтое надменное лицо его исказила гримаса гнева. Еще бы…
Вот вытянул руку, прицелился…
Баурджтин с ухмылкой поднялся на ноги, издевательски поклонился и произнес:
– Камити ва, Такаси-сан! Здравствуйте! – единственное, что помнил по-японски.
Пистолет в руке Кара-Мергена дрогнул. Ага, шрам над правой бровью стал белым, как только что выпавший снег.
Секунды две самурай стоял в замешательстве. Всего две секунды.
Их хватило…
Раз!
Баурджин ударил ногой по руке, выбивая пистолет…
Два!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
