выкатились из орбит, стали молочно белыми. Алые трещины сочились сукровицей и гноем, лицевые кости с хрустом ломались, создавая новый лик, прожорливый и гнусный.
Я не глядя швырнул в наступающую тварь горсть атакующих артефактов. Распухший, водянистый, Гладких без труда отбил эту отчаянную атаку. Артефакты разлетелись в стороны, запрыгали под ногами бесполезными побрякушками. Не сработал ни один.
Трансформация завершилась, баснословно дорогой министерский костюм повис на покатых плечах драными лохмотьями. Рыхлые отечные лапы встали твердо. Над ними заколыхалось бледное рыбье брюхо, и даже сквозь грохот я расслышал голодное урчание бездонной утробы. Я приподнялся на локтях, инстинктивно пытаясь отползти подальше.
- Кто ты?! – выдохнул я, и вздрогнул, когда в моей голове громовым раскатом прокатился зловещий рык.
вы жрете меня
вы пьете меня
вы дышите мною
я в крови у каждого из вас
Этот голос мгновенно отразился во мне узнаванием. Я слышал его впервые, и все же я слышал его миллионы раз. Каждое действие, влекущее за собой изменение реальности, зовущееся магией, звучало его далеким эхом. Само это место разговаривало могучим ревом, в котором спаялись необузданный голод и безграничная мощь.
Щеки существа треснули, и широкая пасть разошлась от уха до уха. Мокрый черный язык прошелся по зубам, закровоточил. Я лежал, придавленный величием открывшейся мне сущности. Из-под толстых бородавчатых век на меня глядел сам Боград.
Подняться не вышло. Тварь, с невероятной для своих размеров быстротой, сбила меня с ног, и мы покатились, молотя друг друга кулаками. Воняющая гнильем студенистая гора мяса навалилась на меня, выдавив воздух из легких. Я едва успел отдернуть голову, когда изуродованная морда по-змеиному резко нанесла смертоносный удар. Только поэтому крючья зубов вонзились в мое плечо, скрежеща по кости.
Усилием воли я погасил крик боли. Бывший министр навис надо мной, роняя изо рта капли крови. Вокруг гремело и скрежетало. Сильнейшие толчки болью отдавались в позвоночнике. Тролль шел уже совсем близко, а я едва мог шевелить руками. Ко мне склонилось зубастое рыло, клокоча изуродованной глоткой. Даже шепот, исторгнутый ею, перекатывался горным обвалом.
- Вы заражены мной. Мои споры сидят глубоко у вас внутри. Мне даже не нужно приказывать, только позвать тех, кто хочет вырваться из этой тюрьмы, а тех, кто против, я пожру, - прохрипело существо. – Знаешь, знаешь, что смешно?! Даже самые сильные и смелые из вас, до дрожи боятся обычных… зубов.
Оно затряслось, забулькало, и я понял, что тварь смеется. Боград победил. Многовековое заточение подходило к концу.
В отчаянии я запустил руку в карман, в надежде найти хоть что-нибудь. Пальцы сомкнулись на зажигалке, точно такой, что была со мной в катакомбах Седого Незрячего. Бесполезная штуковина! Я извернулся и с силой влепил ее в бугристый, истекающий слизью лоб. Тварь отшатнулась, и я, сгруппировавшись, от души ударил ее двумя ногами в грудь.
Тяжелая туша ловко перевернулась через голову, по-кошачьи приземляясь на четыре кости. Глядя на нее, я вдруг разразился нервным безумным смехом. Озадаченная тварь непонимающе глядела на меня, чуя подвох, но не понимая, в чем он заключается. Истерический смех душил меня, отзывался нестерпимой болью в сломанных ребрах, но я не мог остановиться. Держась за бока, я медленно пятился, не в силах оторвать взгляда от крохотных точек, стремительно облепляющих уродливый шишковатый череп.
Всего несколько секунд, и голова чудовища загорелась голубоватым свечением тысячи крошечных эльмов. Мелкие магические организмы жрали слизь, сукровицу, пот, и плодились, плодились, плодились… Тварь недоверчиво мазнула жирной лапой по макушке, с недоумением уставилась на живые огоньки. А потом с ночного неба упал стотонный каменный пресс, и меня с ног до головы обдало горячими брызгами крови.
***
На самом деле Гор боялся. Страх впервые перевесил ненависть. Впрочем, колодец ненависти уже давно себя исчерпал. Гор не желал в этом признаваться, но с каждой разгаданной загадкой, с каждой преодоленной опасностью, да что там! – с каждой минутой, проведенной в Бограде, он все больше проникался этим местом. Он больше не мог относиться к нему, как раньше. Но сейчас над всеми другими чувствами довлел страх. Сжимал горло мертвой хваткой, пытался ослабить и Гор чувствовал, это не воздействие извне. Это гнездилось внутри, в душе.
Он не знал, как назвать силу, что пришла уничтожить его. Толпа? Армада? Сонм? Кишащий всевозможными существами клубок, подобный зверям, что сплотились перед лицом общей угрозы лесного пожара. Львиная доля этой армии состояла из людей. Точнее из омов, слабеньких, не слишком опасных поодиночке, но вместе представляющих грозную силу. К тому же Гор чувствовал присутствие омов высшего порядка, - два десятка сияющих аур, тревожного алого цвета.
Между людьми бесшумно скользили змеиные тела с девичьими лицами и тонкими клыками. Раздраженно фыркая, опирались на костяшки передних лап обезъяноподобные туши черных вурдалаков. Гор разглядел заросшие морды верфольфов, и увитых плющом зеленокожих сильфид, горбатых великанов в три человеческих роста, серых, как пепел, упырей, некромантов, с выводками гниющих мертвецов, и белоглазую чудь. Возвышаясь над живым морем, грозно шагал титан в грубых доспехах и шлеме, размером с пикап. В хмуром небе метались обеспокоенные гарпии, оглашая окрестности пронзительным карканьем, а еще выше парил огромный, обсидианово-черный ворон.
Здесь были мужчины, и женщины, нежить и зверье, магические твари, кадавры и прекрасные боги, но даже в этой мешанине взгляд Гора приковал огромный черный пес, похожий на ротвейлера. В холке он был выше лошади, а зубастая алая пасть могла легко перекусить пополам человека. Гарм, страж Хельхейма, врылся в землю мощными лапами, прожигая противника четырьмя злобными буркалами.
Ненасытная пустота сквозила из глазных впадин, напоминая Гору, что они уже встречались. Тогда, в том реалистичном сне на квартире у Влада. И еще раньше, она следила за ним из мертвого левиафана, из пойманного вурдалака, из сотен оживших покойников Кроули-цирка. А до того, в поезде, подглядывала из безымянного культиста Вендиго. Это она сейчас сверлила Гора тысячами стеклянных зрачков.
Гор слышал ее бесноватый рев в своем мозгу – неистовый, торжествующий. Пустота грозила смять, растоптать, разорвать и проглотить. Она обещала медленную смерть и бесконечное посмертие, полное адских мук. Но его противники оставались безмолвными, и бесшумными настолько, что Гор слышал ласковый плеск течения Большого Теся. И это пугало куда сильнее.
Ох, Влад, где же ты сейчас? Почему покинул в такой момент? Гор поймал себя на мысли, что жалеет о том, что не сбежал, пока была возможность. Он нервно заозирался, будто надеясь увидеть на горизонте Влада, ведущего полки кавалерии. Он уже собирался ринутся в толпу, прорезать
