Там их уже ждал новый кувшин, охлаждавшийся в серебряном ведерке со снегом.
Вестиарий налил каждому по чаше.
«Ах, наконец-то светлое, – написал Яковизий. – Наверное, кто-то услышал мои мольбы».
– Наверное, кое-кто и в самом деле их услышал, почтенный господин, сказал Барсим. – А теперь прошу меня извинить…
Он выскользнул за дверь и вернулся с салатницей.
– Салат из латука и цикория, политый уксусом, ароматизированным рутой, финиками, перцем, медом и молотым тмином – сия приправа, как утверждают, весьма полезна для здоровья, – и выложенный сверху анчоусами и колечками из щупалец осьминога.
Яковизий встал и по-солдатски отдал Барсиму честь, а потом расцеловал в безбородые щеки. Вестиарий удалился в некотором смятении чувств. Крисп спрятал улыбку и набросился на салат, оказавшийся весьма вкусным. Яковизий резал свою порцию на очень маленькие кусочки. Ему приходилось запивать каждый глоточком вина и откидывать голову, чтобы глотать.
С его лица не сходила блаженная улыбка, и вскоре он написал:
«Ах, осьминог! Если бы ты, ваше величество, предложил такого красавца с щупальцами Царю царей Рабиабу, то он, несомненно, убежал бы от него быстрее, чем от вторгшейся в Макуран видесской армии. Что до, то макуранцы живут весьма ограниченной – или, быть может, лучше сказать „заграниченной“ – жизнью».
– Значит, они сами дураки. – Крисп ел медленно, чтобы не опережать Яковизия. Когда Барсим сменил тарелки, Крисп спросил:
– Скажи мне, почтенный господин, удалось ли тебе узнать, почему усы Рабиаба подрагивали от тайного ликования?
«Нет, не удалось. По крайней мере, я в этом не уверен, – ответил Яковизий.
Вид у него был задумчивый. – Мне невыносима сама мысль, что макуранец оказался хитрее и изворотливее меня.
Должно быть, старею. Но я вот что скажу, ваше величество: так или иначе, но это касается нас».
– В этом я не сомневался. Ничто не может сделать Рабиаба счастливее, чем возможность трахнуть Видесс. – Крисп поймал взгляд Яковизия. – Метафорически, конечно.
Яковизий курлыкающе рассмеялся. «Разумеется, ваше величество», – написал он.
Барсим вернулся с новым блюдом.
– Лук-порей, отваренный в воде и оливковом масле, – объявил он, – а затем тушенный в оливковом масле и бульоне из кефали. К нему на гарнир устрицы в соусе из масла, меда, вина, яичных желтков и перца.
Попробовав устриц, Яковизий написал крупными буквами: «Я хочу жениться на поваре».
– Но он мужчина, почтенный господин, – заметил Барсим.
«Тем лучше», – написал Яковизий, после чего вестиарий поспешно удалился.
Через некоторое время он вернулся с новым блюдом и очередным кувшином вина. На сей раз повара осчастливили их паштетом из наперченной печени кефали, запеченной в форме в виде рыбины и политой свежевыжатым оливковым маслом, а также кабачками, запеченными с мятой, кориандром и тмином и фаршированными кедровыми орешками, растертыми с медом и вином.
– Теперь я смогу неделю не есть, – радостно объявил Крисп.
– Но, ваше величество, главные блюда еще впереди, – с тревогой заметил Барсим.
– Тогда две недели, – поправил себя Крисп. – Подавайте.
Кончик его носа слегка онемел. Кстати, сколько вина он уже выпил?
Восхитительный вкус рыбной печени прекрасно дополнял сладкую начинку кабачков.
Барсим вынес форму из-под печеночного паштета и блюдо из-под кабачков.
Крисп ощутил, как что-то коснулось его ноги чуть выше колена. Таинственный предмет оказался рукой Яковизия.
– О благой бог! – воскликнул Автократор. – Ты до сих пор не оставил надежд?
«Я еще жив, – написал Яковизий. – И если не прекратил дышать, то почему должен прекращать все остальное?»
– В этом что-то есть, – признал Крисп. В последнее время «со всем остальным» ему не очень везло, а после такого банкета сегодня нечего и пытаться совершить подвиг. Пока он размышлял, вернулся Барсим с супницей и двумя мисками. Размышления о том, что может оказаться в супнице, сразу отвлекли Криспа от прочих мыслей – верный признак прошедших лет.
Вестиарий объявил:
– Кефаль, тушенная в вине с луком-пореем, собственным бульоном и уксусом, приправленная орегано, кориандром и молотым перцем.
И, дабы доставить вам больше удовольствия, повара добавили еще гребешки и маленьких креветок.
Попробовав первый кусочек, Яковизий написал: «Единственное, что могло бы увеличить мое удовольствие, так это бесконечно растягивающийся желудок, и я прошу передать это поварам!»
– Обязательно передам, почтенный господин, – пообещал Барсим. – Им будет приятно знать, что они доставили вам удовольствие.
Следующим блюдом стало мелко рубленное мясо омаров и креветок, смешанное с яйцами, перцем и бульоном из кефали, обернутое в виноградные листья и поджаренное. За ним последовала каракатица, отваренная в вине с медом, сельдереем и тмином и фаршированная вареными телячьими мозгами и рублеными крутыми яйцами. Лишь выражение ожидания, не сходящее с лица Барсима, не позволило Криспу заснуть прямо в кресле.
– Еще одно блюдо, – предупредил вестиарий. – Смею уверить, оно будет достойно предвкушения.
– Я уже заметно потяжелел, – сказал Крисп, похлопывая себя по животу.
Сейчас он тоже не отказался бы от бесконечно растягивающегося желудка.
Но Барсим, как и всегда, оказался прав. Поставив на стол поднос с большим глубоким блюдом, он сказал:
– Повара попросили меня описать это блюдо как можно подробнее. Если я что-то и пропущу, то винить следует мою память, а не их талант. Итак, я начинаю: на дно кастрюли они положили размоченные кедровые орешки и морских ежей, затем добавили слоями мальву, свеклу, лук-порей, сельдерей, капусту и другие овощи, которые я теперь забыл. Далее они добавили кусочки тушеной курицы, свиные мозги, кровяную колбасу, куриные шейки, кусочки жареного тунца, морскую крапиву, кусочки тушеных устриц и свежий сыр разных сортов. Приправили семенами сельдерея, перцем и асафетидой. Залили молоком со взбитыми яйцами и дали массе затвердеть в ванне с кипятком, сверху положили свежие мидии и снова поперчили. Уверен, что я что-то пропустил и молю лишь не сообщать о моей забывчивости поварам.
– О Фос милосердный! – воскликнул Крисп, более чем с уважением разглядывая большую кастрюлю с крышкой. – Мы должны это есть или молиться на такое чудо? Когда Барсим наполнил тарелки ему и Яковизию, он нашел правильный ответ. – И то, и другое! – объявил он с набитым ртом.
Пирушка затянулась до поздней ночи; время от времени Барсим подбрасывал древесный уголь в жаровни, согревавшие воздух в обеденной палате. Яковизий поднял табличку, где было написано:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
