– Что он несет? – тихо поинтересовалась девушка. Все смотрели недоуменно, а Дэн продолжал говорить всякую чушь, тихо, монотонно.
– Тогда я и понял… Давай теперь поцелуй меня на прощание и поедем каждый в свою сторону…
Искаженные усталостью, страхом и болью мысли выправлялись, снова пульсировали жизнью. Даника закрыла рот, оглядела ухмыляющиеся лица вокруг, покраснела. Вдруг перегнулась с коня и быстро чмокнула Даниэла в щеку. По физиономии парня медленно стала расплываться глупейшая блаженная улыбка. Он снова заговорил, уже веселее, перескакивая с темы на тему, что-то о детских играх, о старых клятвах…
– Эй, приятель. – Алек похлопал его по плечу, приподнявшись на ходу на цыпочки. – Угомонись, ты еще пока жив.
Дэн угомонился, посмотрел на друга детства, улыбка так же медленно начала пропадать.
– Жив?
– Жив.
Парень поразмыслил.
– Ты уверен?
– Уверен.
Дэн опять подумал, это действие явно нелегко ему давалось.
– Почему я себя так паршиво чувствую?
– Потому что Лина тебя стукнула.
– А почему Лина меня стукнула?
– Потому что ты болван.
– Не понял.
– Вот то-то и оно.
Дэн снова задумался, почесывая в затылке и вполголоса разговаривая сам с собой. Он не хотел уходить из деревни, Лине пришлось ударить его Живой, оглушив разум. В полуобморочном состоянии Дэн покорно позволил вывести себя из дома и усадить на коня.
Сестра поравнялась с ним, выражение ее лица яснее ясного говорило, что если он хоть самую чуточку ухмыльнется, то тут же пожалеет о том, что родился на свет. Алек привычно надел серьезную физиономию, как на уроках.
– Что это он нес и почему вдруг посчитал себя мертвым?
– Поверье. Помнишь, о Последнем Пути?
– Но ведь это же ересь.
Алек все-таки улыбнулся. Даника собиралась обидеться, осознав, как странно прозвучали ее слова, улыбнулась тоже.
Отголоском старых еретических времен ходило поверье, что после смерти души грешников и души добродетельных проходят вместе Последним Путем, где им предоставляется возможность сказать друг другу последнее «прости». А потом праведники отправляются к Богу, а грешников ждут Суд и ледяные просторы Холода либо раскаленные камни пустыни Базес.
Интересно, куда собирался Дэн?
– И как ты думаешь?..
– О чем? – Алек посмотрел на порозовевшее лицо сестры. – Гм… Ну, это уже твои проблемы.
– Мои… проблемы? – Даника бросила возмущенный взгляд. – Мои?!. Проблемы?!. Это его проблемы! Пусть сам!.. Мне до него!..
Она махала руками, возмущенно фыркала, но так и не смогла связать и пары внятных фраз. Шанка перестала притворяться спящей, тихо захихикала. Даника со злостью ударила Пегаса пятками, уставший конь шага не ускорил, посмотрел укоризненно. Словно извиняясь, она потрепала его между ушей, спрыгнула и ушла в начало каравана.
Вернулись нарочно отставшие отрядники.
– Никого, – лаконично доложил ниязам главный.
Когда из зарослей прямо под копыта коней выкатился чумазый и потный вой, его едва не прибили к дороге дюжиной стрел.
– Облако пыли впереди! – задыхаясь, сообщил разведчик.
– Все в лес! – срывая голос, заорал старший из войев.
К тому времени, как беглецы разглядели в Живе знакомый рисунок, беглецы уже укрывались в лесу, малышня за спинами подростков, впереди взрослые и войи.
– Кто?
– Наши!
– Наши!
– Наши!!!
Все принялись свистеть, орать и махать руками. Вершники едва не пронеслись мимо.
Осадив коня на всем скаку, Аурус Проди спешился и обнял старшего, потом Макса, чуть косточки не хрустнули.
– Сэнир Проди, что это вы такое… – начал ошарашенный юноша. Остальные полесы вели себя не лучше, они хохотали, плакали, обнимали родственников, знакомых, незнакомых – кто попадался под руку.
– Молодец, мальчик, молодец! – горячечно шептал риван. – Успел, смог вывести… А мы-то, как увидели, все сюда, едва не загнали насмерть…
Кони храпели, роняли пену.
Город потому и называется городом, что огорожен высокой стеной. Но никакой стены не хватит, чтобы полностью охватить постоянно растущее поселение. Огорожена была лишь часть Полесья. Строения, стоявшие вне стены, опустели, и их уже начали разбирать.
Люди пробирались через зону разрушений. Наружные дома ломались, бревна и камни переносили к городьбе. Между стеной и наружными строениями тянулось пространство чистой земли, там не рос кустарник, трава была скошена. Люди копали рвы и насыпали валы.
Алек никогда не был в Полесье и теперь с удивлением рассматривал высокие стены, мощные, с каменным основанием, башни, ворота из толстых струганых бревен. Когда подъехали ближе, Алек понял, что глаза его не подводят – ворота действительно были подъемными, как в городах империи. Ему довелось побывать в Таноре, но больной, почти умирающий, он не глазел по сторонам и запомнил все смутно – величавые каменные стены, высокие башни, гудение церковных колоколов, мысли сотен людей…
Из Танора мысли его перенеслись в Школу, где наставники сначала тщательно пестовали его природный талант, а потом попытались его сломать…
Ярость толкнулась в виски.
Город стоял непоколебимо, но юноше отчего-то показалось, что стоит ему захотеть, и частокол из несгораемого черного дуба вспыхнет веселым трескучим пламенем, а камни потекут малиновой лавой, которую исторгают Курные Горы на западе…
– Сколько же здесь живет народу!.. – с благоговейным трепетом сказал Джо. Алек мотнул головой, морок рассеялся.
– Кто ж его считает, народ-то. Но тыщ пять, я думаю, живет, – откликнулась Лина.
Они вошли в широкие ворота.
– Вот он. Этот парень руководил отходом с игровой поляны до самой городьбы деревни.
Макшем старался осознать, что сказал Бэзил. Юноша трудился на стенах, когда прибежал мальчишка и сказал, что круг требует его к себе. Зачем, удивился Макс. Маленький гонец пожал плечами и сказал, что негоже заставлять старших ждать. Макс еле успел отряхнуться от стружек и стереть смолу с рук.
Дом круга велик, но все равно в нем было тесно. Два десятка человек – круг. Самые уважаемые и влиятельные воличи, войи, цеховые мастера, главы больших семей. Выставленные подковой столы, чтобы все люди круга видели сидящего в центре…
Макшем стоял в прицеле взглядов людей, привыкших приказывать и самолично отвечать не только за себя – за многих.
И под этими взглядами Макс вспомнил и понял.
Он был на игровой поляне. Он стрелял в имперцев. Он орал на других стрелков, указывая, куда стрелять. Он раздавал зуботычины младшим, веля отходить, помогал тащить раненых…
Он… руководил?
Я руководил, осознал Макс.
Его попросили подойти ближе. Макс подошел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
