сказала Валенсия. – А когда она заканчивается, выбрасывают тела. Здесь двадцать саркофагов. А пропавших около тридцати. Остальные, видимо, уже мертвы.
- Остается узнать, кто такие эти «они», - пробурчал Крейн.
Валенсия прошла вдоль саркофагов, вглядываясь в лица.
У последнего саркофага она задержалась. Девушка в нем висела с опущенной головой. Свисающие длинные волосы скрывали лицо.
Вдруг она дернулась и откинула голову.
Валенсия бросилась к саркофагу.
- Это Синти! Надо ее вытащить.
Синти-Барби забилась, взбивая жидкость руками и ногами. Вытаращенные глаза смотрели на Валенсию. Рот беззвучно открывался.
Какой-то металлический щуп с иглой отделился от задней стенки саркофага и вонзился ей в основание черепа.
Синти-Барби тут же обмякла.
- Черт! – выругалась Валенсия, ощупывая боковины саркофага. – Он должен как-то открываться!
- Не спеши, - сказал Крейн. – Возможно, открыв саркофаг, ты ее убьешь.
- Здесь нужны специалисты, - сказал Банзай и достал рацию. – Резет! Ты далеко?
Рация захрипела.
- На первом, шеф, - послышалось сквозь помехи. – Тут кое-что интересное происходит.
- Всё потом. Собери остальных и дуйте все на сотый этаж.
- Но…
- Действуй.
Банзай вырубил связь.
- Трубы тянутся наверх, - задумчиво сказал Крейн и задрал голову. – А что там наверху?
- Скорее всего, пентхаус, - сказала Валенсия.
- Пентхаус нашего друга Босса? – прищурился он.
- Наш друг Босс говорил, что пентхаус не его.
От дальней стены вдруг донесся громкий щелчок.
- Малыш! – заорал Банзай. – Что творишь, остолоп?! Отойди немедленно.
Малыш сгорбился у бугристой тумбочки и держался за один из отростков, мелко сотрясаясь, будто от удара током.
Банзай подскочил к нему и отшвырнул в сторону.
Мускулистая широкая туша Малыша шлепнулась на пол.
- Совсем с дуба рухнул? – склонился над ним Банзай. – Как маленький на самом деле. Еще пальцы в розетку засунь.
- Она там такая красивая, - пробормотал Малыш. – Прости, шеф. Не удержался.
- Кто красивая?
Вместо ответа Малыш вдруг захрипел и бросился на стоящую к нему спиной Валенсию.
- Не могу ждать больше, - прошипел он и повалил ее на пол. – Ты только и делаешь, что дразнишь! Надоело!
Он подмял ее под себя и принялся толстыми пальцами расстегивать ей джинсы.
- Какого хрена! Малыш! – она тщетно попыталась его спихнуть. – Да снимите его кто-нибудь с меня!
Он рывком стянул с нее до колен джинсы вместе с трусами и сунулся лицом между ляжек, настырно их раздвигая. Горячий язык прошелся по ее промежности и сунулся глубоко в щелочку.
Валенсия выгнулась.
- Малыш! Твою мать!
Банзай взял его за шиворот и легонько треснул по шее.
Малыш обмяк, потеряв сознание.
- Всё, Малыш. Будем считать, что ты ее второй раз вылизал. Хорошего понемногу.
Валенсия выползла из-под него и вскочила на ноги.
- Черт! Что это было?!
- Кажется, я могу объяснить. – Крейн стоял в паре шагов от бугристой тумбочки. – Когда к этой штуке ближе подходишь, в голове такие интересные картинки возникают… Попробуйте. Только вплотную не подходите.
Банзай шагнул к нему. Присмотрелся к чему-то, скривив губы.
- Ну, я человек асексуальный. Так что у меня все банально. Дама средних лет, балдахин, дворец и миссионерская поза.
- Какая-то визуализация сокровенных сексуальных желаний, - сказал Крейн. – У меня половой акт на внезапно сломавшемся колесе обозрения. Давняя юношеская мечта. Валенсия, а у тебя что?
Стоящая рядом Валенсия сглотнула.
Двое. Мускулистых, накачанных. Один – в запрокинутую голову. Второй – в громко хлюпающую вагину. Нет, трое. На третьем она лежит и насаживается на его болт анусом. Нихрена! Их четверо! Четвертый стоит за вторым, держится за ее раздвинутые ноги и тоже пялит ее в манду. Всегда хотелось узнать, какого это – два больших елдака одновременно в одном влагалище. Еще двое стоят по бокам, и она им дрочит. Итого шестеро. В темноте стоит небольшая толпа полуголых гимнастов и ждет своей очереди. А, еще мычание и фырчание. Бык Баал тоже где-то рядом. Ну, этого точно нафиг.
Она отскочила назад, и картинка исчезла.
- Ничего интересного, - ответила и покраснела.
- Аппарат увеличивающий половое влечение, – задумчиво сказал Банзай. – Показывает желания, которые ты даже от себя прячешь. А если подержаться за его резиновые отростки, то он заставит эти желания выполнять.
- Ошибаетесь. – донеслось вдруг от выхода. – Это всего-навсего аккумулятор секс-магической энергии.
В провале стояла тощая пожилая дама в черном деловом костюме.
За ее спиной толпились спецназовцы в полной боевой броне, с тактическими шлемами на головах и всевозможной приблудой на поясе и разгрузке.
Внутрь втолкнули разоруженного Носорога с разбитым носом.
- Прости, шеф. Они с тыла зашли.
- Тебе давно пора вырастить глаза на заднице, - сказал Банзай. – Второй раз подводишь.
Дама прошла вперед, цокая каблуками. Повела горбатым носом. Уставилась на Валенсию.
- Заставляешь меня вылезать из кабинета, жируха. А я не люблю из него вылезать.
Та молчала, глядя на нее со смесью страха и ненависти.
- Простите, мадам. С кем имеем честь? – вежливо поинтересовался Банзай.
- Не знаю, с кем вы там имеете честь. Думаю, чести не особо нравится, когда ее имеют. Я – Марта Бишоп, директор департамента по борьбе с организованной преступностью. Интерпол. Ровно пять минут назад, - она сверилась с часами, - это здание полностью перешло под мой контроль. Вы все отстранены от занимаемых должностей и арестованы. Взять их.
К каждому подскочили по два спецназовца, взяли под руки.
- Кроме этой, - она указала на Валенсию. – С нею мы еще не закончили.
- А, - сказал Банзай. – Я вас вспомнил. Вы та самая мадам из Интерпола, которая четыре года назад поставляла живой товар одному извращенцу.
Старуха скривила морду.
- Я не поставляла живой товар. Я выстраивала агентурную сеть, расплачиваясь малолетними шлюхами, которые бы все равно оказались на панели. А вы эту сеть разрушили. За что сейчас расплатитесь. Впрочем, вы еще тогда заплатили, просто не знаете об этом. Я забрала у вас вот этот длинноногий пухлозадый актив. Валенсия! К ноге!
Валенсия покорно подбежала к ней и опустилась на колени.
- Целуй!
Валенсия приложилась губами к сухой старческой руке, унизанной перстнями.
- Значит, все это время ты работала на нее? – тихо спросил Банзай.
- Прости, - прошептала она, вытирая с щек слезы. – Я не могла сопротивляться. И не могла рассказать.
